Среди приблизительно 2,5 миллионов советских коллаборантов, сражавшихся на стороне Гитлера, почти 300 тысяч занимали предатели из местных охранных подразделений, которых население называло полицаями, а немцы шуцманшафтом – вспомогательной полицией. Советская пропаганда не скрывала этого явления, но и не любила о нем распространяться, поскольку самые страшные массовые преступления против населения на оккупированной территории немцами, сотворили именно эти земляки-отщепенцы. Количество только советских граждан погибших от рук предателей превышает количество мирных жертв от военных действий противника. А ведь еще были жертвы во многих странах Европы, в концлагерях и лагерях смерти… Не желая это обнародовать, Советы списывали все на СС, гестапо и прочих нацистских нелюдей. О том, как появились шуцманы, как зверствовали и куда делись после войны и будет наш рассказ.
Возникновение шуцманшафта
Шуцманшафт появился вслед за оккупантами. Солдаты Вермахта, захватив тот или иной советский поселок, под горячую руку расстреливали всех не успевших спрятаться от незваных пришельцев: евреев, партийных и советских работников, членов семей командиров Красной Армии. Сделав свое гнусное дело, солдаты в серых мундирах отправлялись дальше на восток. А поддерживать «новый порядок» на оккупированной территории оставались вспомогательные части и немецкая военная полиция. Естественно, немцы не знали местных реалий и плохо ориентировались в происходящем на контролируемой ими территории. Для того чтобы успешно выполнять возложенные на них обязанности, оккупантам требовались помощники из местного населения. И таковые нашлись. Немецкая администрация на захваченных территориях начала формировать так называемую «вспомогательную полицию».
Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.
Она формировалась на основании приказ рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции Гиммлера от 31 июля 1941 года №24/II 41 (g). В нем отмечалось, что «формирования будут называться «охранные отряды». Они должны были носить свою униформу, которую получили во время службы в русской армии или во время своей предыдущей армейской службы, повязку на рукаве с надписью «шуцман», с указанием своего персонального номера и месторасположения (город в котором он несет службу). У деревенских шуцманов на повязке указывается название населенного пункта, где расположен окружной комиссариат. Все знаки различия, которые он носил как солдат русской армии или армий балтийских стран, должны быть сняты и заменены другими, в т.ч. и пуговицы на униформе. В ближайшее время их можно вооружить только резиновыми и деревянными дубинками. Охранные отряды, которые уже сейчас для решения своих задач нуждаются в оружии, должны быть особенно тщательно проверены. В качестве оружия могут выдаваться только пистолеты или винтовки. Наставниками и, впоследствии, командирами охранных отрядов являются офицеры и командиры полиции и СС и пригодные вахмистры военной полиции. Будущие командиры и младшие командиры должны быть отобраны из рядов участников охранных отрядов, и пройти соответствующее обучение. При отборе шуцманов особенно должны цениться переводчики. Шуцманы вначале получают свободное снабжение, о порядке дальнейшего поощрения при наличии особых заслуг последует особое распоряжение…».
Вспомогательная полиция создавалась немецкой оккупационной администрацией на оккупированных территориях из лиц, считавшихся сторонниками новой власти. Соответствующие подразделения не являлись самостоятельными и подчинялись немецким полицейским управлениям — Ordnungspolizei (Orpo). Местные администрации (городские и сельские управы) занимались лишь чисто административной работой, связанной с функционированием отрядов полицаев — их формированием, выплатой жалованья, доведением до их сведения распоряжений немецкой власти и т. п. Термин «вспомогательная» подчеркивал несамостоятельность полиции по отношению к немцам. Не имелось даже единообразного названия — помимо Hilfspolizei, использовались и такие, как «местная милиция», «охранная полиция», «служба порядка», «самозащита».
Кадры шуцманшафта
Из кого чаще всего формировалась эта «вспомогательная полиция»? В нее шли представители, условно говоря, пяти разных по своим целям и взглядам категорий населения.
Первая — это так называемые «идейные» противники советской власти. Среди них преобладали бывшие белогвардейцы и уголовники, осужденные по политическим статьям тогдашнего УК. Приход немцев они воспринимали, как возможность отомстить «комиссарам и большевикам» за прошлые обиды. Украинские и прибалтийские националисты к тому же получили возможность вдоволь поубивать «клятых москалей и жидов».
Вторая категория — это те, кто при любом политическом режиме старается остаться на плаву, получить власть и возможность вдоволь пограбить и поиздеваться над своими же соотечественниками. Нередко и представители первой категории не отрицали, что подались в полицаи для того, чтобы совместить мотив мести с возможностью набить карманы чужим добром. Вот, например, фрагмент из показаний полицая Огрызкина, данных им представителям советских карательных органов в 1944 году в Бобруйске: «На сотрудничество с немцами я пошел потому, что считал себя обиженным советской властью. До революции у моей семьи было много имущества и мастерская, которая приносила неплохой доход. <…> Я думал, что немцы как культурная европейская нация, хотят освободить Россию от большевизма и вернуть старые порядки. Поэтому принял предложение вступить в полицию. <…> В полиции были наиболее высокие оклады и хороший паек, кроме того, была возможность использовать свое служебное положение для личного обогащения…». Эта категория была самой многочисленной.
Местные мужчины присоединились к Schutzmannschaften еще и потому, что это обеспечивало определенные привилегии и защиту для мужчин и их семей (например, освобождение от принудительного труда). Пенсии были доступны членам семей погибших в антипартизанских операциях. Практически все уголовники, оставшиеся на оккупированной территории стали шуцманами, поскольку получили доступ к легальному грабежу населения и почти неограниченной власти над ним. Впервую очередь они имели доступ к имуществу убитых или репрессированных евреев.
Третья категория полицаев — это военнопленные, для которых служба во вспомогательной полиции была единственным способом выбраться из нацистского концлагеря и выжить. В качестве иллюстрации приведем еще один документ — фрагмент показаний полицая Грунского во время суда над изменниками Родины в Смоленске (осень 1944 года). «…Добровольно согласившись сотрудничать с немцами, я просто хотел выжить. Каждый день в лагере умирало по пятьдесят — сто человек. Стать добровольным помощником было единственным способом выжить. Тех, кто выразил желание сотрудничать, сразу же отделяли от общей массы военнопленных. Начинали нормально кормить и переодевали в свежую советскую форму, но с немецкими нашивками и обязательной повязкой на руке…»
Четвертая категория полицаев — это люди, которых заставили взять в руки оружие и нацепить на рукав повязку полицая под угрозой физической расправы над ними и их родственниками.
Пятая категория — самая малочисленная. Это те, кто пошел в полицаи по заданию подпольных организаций и командиров партизанских отрядов для того, чтобы снабжать их информацией о замыслах и планах врага.
Надо сказать, что сами полицаи прекрасно понимали, что жизнь их зависит от положения на фронте, и старались пользоваться любой возможностью, для того чтобы вволю выпить, закусить, потискать местных вдовушек и пограбить. Во время одного из застолий заместитель начальника полиции Сапычской волости Погарского района Брянской области Иван Раскин произнес тост, от которого, по свидетельству очевидцев этой попойки, у присутствующих полезли на лоб глаза от удивления: «Мы знаем, что нас народ ненавидит, что он ждет прихода Красной Армии. Так давайте спешить жить, пейте, гуляйте, наслаждайтесь жизнью сегодня, так как завтра все равно нам поотрывают головы». Отметим, что около половины шуцманов были моложе 25 лет.
Организация шуцманшафта
Шуцманшафты (Schutzmann-schaft или сокращенно Schuma) были разделены на следующие подразделения:
— охраны для несения службы в городах и сельской местности. В феврале 1943 года численность местных полицаев на территории, оккупированной немцами, достигла примерно 70 тысяч человек;
— батальоны, предназначенные для борьбы с партизанами;
— команды пожарной защиты, состоящие из местных пожарных;
— вспомогательная охрана в интересах Вермахта: рабочие наряды, охрана пленных, лагерей и т. д.
В свою очередь полицейские батальоны были разделены на пять категорий по их функциям:
— Schutzmannschaft-Front-Bataillonen (боевые);
— Schutzmannschaft-Wach-Bataillonen (охранные);
— Schutzmannschaft-Ersatz-Bataillonen (резервные);
— Schutzmannschaft-Pionier-Bataillonen (инженерные);
— Schutzmannschaft-Bau-Bataillonen (строительные).
К концу 1941 года около 45 тысяч человек служили в подразделениях Шуцманшафта, около половины из них находились в батальонах. В течение 1942 года Schutzmannschaften расширилась примерно до 300 тысяч человек, причем батальоны составляли около трети. На территории Остланд действовало 31,8 тысяч шуцманов, в Украине – 105 тысяч, в России – 140 тысяч. Всюду местная полиция превосходила численность немецкого персонала в несколько раз. В большинстве мест соотношение немцев к аборигенам в аппарате насилия составляло от 1 до 10 (при общей численности Schuma 299 984 шуцмана немцы составляли 28 830 человек). Другими словами, оккупационную власть поддерживали сами оккупированные, перешедшие к ней на службу. А население приняло оккупационную власть, что напрочь перечеркнуло совдеповский миф о патриотизме и свободолюбии советского народа.
Всего было сформировано 308 батальонов по национальному признаку: 27 эстонских, 48 латышских, 38 литовских, 12 белорусских, 8 татарских, 66 украинских, 3 польских, 9 казацких, 2 кавказских и 8 прочих батальона. Немцы пытались организовать полицейские батальоны в оккупированной Польше, но не нашли добровольцев и вынуждены были использовать силу для формирования единого польского батальона Шутцманншафта 202. Каждый батальон имел утвержденную численность около 500 человек, но фактическая численность сильно различалась. Каждый батальон состоял из четырех рот, приблизительно по 120-130 человек: одной пулеметной и трех пехотных. Как правило, балтийскими батальонами командовали их уроженцы, белорусскими, татарскими и украинскими – немецкие офицеры.
Первоначально применялась стройная система нумерации формируемых батальонов. Например, Литовская вспомогательная полиция имела номера с 1 по 15 (250-265, 301-310), Латвийские полицейские батальоны с 16 по 28 (266-285, 311-328). Однако позже, как и все в нацистов в системе государственного управления, утонуло в хаосе. Действия батальонов не ограничивались их месторасположением, и они могли легко перемещаться в места, расположенные далеко за пределами их родной страны.
Звания и знаки различия шуцманшафта
Звания рядового и унтер-офицерского состава варьировались от констебля до фельдфебеля роты; офицерского — от командира взвода до командира батальона, а с 1943-1944 года от лейтенанта до полковника. В июне 1942 года командирские звания получили серебристые погоны по немецкому образцу. Для офицеров роты они состояли из четырех смежных плоских шнуров, с двумя звездами званий. Командир батальона (майор) имел галунные погоны, а командир батальона (подполковник) дополнительно имел звезду звания. С 1943 года звание указывалось на петлицах с обеих сторон, отороченных алюминиевым галуном. Они либо имели пустое поле (командир взвода/лейтенант), либо от одной (старший командир взвода/первый лейтенант) до двух квадратных звезд звания (командир роты/капитан), у командиров батальонов (майоров) только одна вертикальная полоса на переднем поле, а у командиров батальонов (подполковников) звезда звания позади вертикальной полосы.
В 1942 году унтер-офицеры и рядовой состав носили до четырех горизонтальных полос из алюминиевого цвета галуна или серебристо-серой отделки на левом нижнем рукаве. От звания вице-ефрейтора и выше, над планками размещался заостренный шеврон того же дизайна. С введением новой униформы в 1943 году Schuma получила простые воротниковые нашивки, в цвете рода войск для Orpo-Schuma и черного цвета для Sipo-Schuma. Они также указывали звание; предыдущие нарукавные нашивки и шевроны были исключены. Воротниковые знаки различия состояли из вертикальной полосы и/или до трех шевронов из серого галуна или отделки, каждый из которых пришивался к переднему углу нашивки. Боковые стороны шевронов проходили параллельно переднему или нижнему краю петлицы.
В закрытых подразделениях ротные сержанты имели звание, эквивалентное фельдфебелю Вермахта или ротному фельдфебелю (до апреля 1941 года: старшему фельдфебелю) полиции порядка. Соответственно, они носили характерные двойные галуны алюминиевого цвета над обшлагами. Кроме того, в прибалтийских полицейских батальонах взводные сержанты опознавались по одному нарукавному галуну.
Таблицы рангов и погон для Шуцманшафта.
По штату каждый неженатый командир Schuma до 35 лет получал 90 рейхсмарок, после 35 лет — 105 рейхсмарок, женатый без детей — 120, а с ребенком 130. Солдат до 35 лет — 40 рейхсмарок, после 35 лет — 55, женатый без детей — 70, с ребенком — 80.
Униформа шуцманшафта
Первоначально у шуцманов не было установленной униформы. Часто использовалась униформа национальных армий с белой повязкой, с надписью «Schutzmann», номером и местом службы. До середины 1942 года одни подразделения носили немецкую военную форму, другие — форму немецкой полиции (более тёмного цвета и с тёмно-коричневыми воротниками и обшлагами), третьи — трофейную. Знаки различия в этот период также могли быть у одних подразделений — немецкими, у других — нарукавными в виде углов и полосок. С 1942 года шуцманшафты постепенно переходят на стандартную форму немецкой полиции, которая отличалась от военной цветом и тёмными обшлагами, но с особыми знаками различия. На левом рукаве выше локтя имели нашивку с надписью «Treu, Tapfer, Gehorsam» — «Верный, Храбрый, Послушный». Нашивка имела цвет униформы (серо-зелёный), а в подразделениях «полиции безопасности» — чёрный. Изображение на нашивке (венок, свастика и текст) были белыми в регулярных подразделениях, оранжевым в жандармерии (мобильные подразделения, проверка на дорогах), зелёные в «охранной полиции» и карминово-красные в пожарной службе. Расцветка погон была аналогичной расцветке нашивок (серо-зелёная в обычной полиции или чёрная в полиции безопасности, с цветным кантом, аналогичным цвету изображения на нарукавной нашивке). Цвет петлиц совпадал с цветом изображения на нашивке (канта на погонах), а «полиция безопасности» носила чёрные петлицы. Каски могли быть немецкими или из запасов других союзных немцам армий.
Этническая принадлежность обозначалась круглой кокардой на головном уборе и щитком над обшлагом левого рукава. Украинские подразделения часто носили светло-голубой цвет в качестве альтернативного цвета знаков различия. Все подразделения полиции Балтии носили нарукавную нашивку национальных цветов на левом рукаве. Однако в некоторых подразделениях цветные аппликации полностью или частично отсутствовали.
Комплект униформы Schuma.
Комплект униформы пожарной полиции.
В Директиве №46, Гитлер категорически запретил шуцманам использовать немецкие знаки рангов, эмблемы орла и свастики и немецких военных плечевых ремней. Тем не менее, члены Schutzmannschaften имели право на различные награды и награды, включая «Железный Крест» и «Крест за военные заслуги».
Оружие и снаряжение были частично взяты из немецких трофеев Красной Армии, частично — из устаревших запасов полиции и Вермахта. Каждый офицер батальона имел пистолет калибра 7,65 мм и 50 патронов, а солдат — карабин и 60 патронов. Кроме немецких карабинов солдат вооружали трофейными советскими винтовками, т.е. как и при формировании «хиви» немцы использовали «трофейных» бойцов и трофейное оружие – «СВТ-40» и «ППШ-41», а также «ППД-41» и «СПМ-38». По мере активного участия в боевых действиях вооружение частей росло за счет трофеев. В 1944 году некоторые батальоны даже имели легкие пушки и минометы.
Деятельность шуцманшафта
Деятельность подразделений шуцманшафта соответствовала их функционалу за исключением полицейских батальонов. Помимо охранных функций и борьбы с партизанами, шуцманов активно привлекали к массовым казням евреев. Например, считается, что литовский Schutzmannschaft убил 78 тысяч евреев в Литве и Беларуси. Массовые казни в основном прекратились к концу 1941 года. К этому времени немецкое продвижение в Советский Союз закончилось, и нацистские официальные лица рассматривали использование батальонов для прямых военных обязанностей – карательных функций, охране концлагерей и лагерей смерти, ликвидации партизанского движения. Некоторые батальоны продолжали участвовать в Холокосте, охраняя или уничтожая еврейские гетто.
Часть батальонов Schutzmannschaft в Эстонии, Латвии, Украине и в других местах были реорганизованы в дивизии Waffen-SS в национальных знаках отличия. Однако, дезертиры были постоянной проблемой для таких батальонов. Например, около 3 тысяч человек покинули литовский шутманншафт в период с сентября 1943 года по апрель 1944 года.
Вместе с белорусскими частями и соединениями Вермахта украинские батальоны кроме охраны коммуникаций были задействованы в нескольких крупномасштабных боевых акциях против советских партизан, которые своими действиями провоцировали террор немецких карательных соединений. Основными операциями были «Болотная лихорадка» (Sumpffieber) в Витебской области 21 августа — 21 сентября 1942 года, «Треугольник» (Drieck) в Брестской области, и «Зимнее чародейство» в околицах Плоцка в феврале — марте 1943 года. В мае 1943 года батальоны №№ 54, 57, 102, 118 учувствовали в противопартизанской операции «Коттбус» (Cottbus) на линии Борисова-Лепеля в Минской, Витебской и Вилейской областях. Поскольку Schutzmannschaften была организована по национальности, каждое национальное формировании рассмотрим ниже детальнее.
Украинская вспомогательная полиция
Днём рождения украинских шуцманшафт-батальонов можно считать 26 июня 1941 года, когда командование 17 армии Вермахта издало распоряжение о создании «групп самообороны» и полиции в сельской местности захваченной части УССР. Группам предписывалось противодействовать остаточным группам советских военнослужащих и парашютистов. При этом число полицейских не должно было превышать пропорцию 1 полицай на 100 жителей. В Ровно 27 июня 1941 года состоялась организованная гитлеровцами манифестация, основной темой которой было провозглашение Украинской Независимой Соборной Державы во Львове. На этой манифестации принял присягу сформированный курень (батальон) Украинского Войска имени Холодного Яра. Тогда же было освящено желто-синее знамя куреня с трезубцем на одной стороне, на другой была надпись «Воля Украiнi, або смерть!».
Тут же в местечке Степань был организован отряд «украинской милиции» численностью 100 человек под командованием «полковника» Лиходько. Отряд был вооружен автоматами, револьверами и динамитом. В первых боях с отступающими частями РККА повстанцы убили 8 красноармейцев, а в тяжелом для отряда бою у села Деражня потеряли двух повстанцев и захватили пулемет. А затем для доказательства полной лояльности «новому порядку» разграбили и расстреляли еврейское население и «сочувствующих коммунистам» из Степани и четырёх близлежащих сёл, общим количеством, по их собственным данным, 202 человека, в том числе 104 женщины и 27 детей. Кровавая карьера Лиходько оборвалась, так и не успев толком начаться — в середине июля 1941 его подразделение попало в засаду и в бою с группой советских окруженцев «полковник» был убит. В августе 1941 года был сформирован полк «Восточного учебного батальона», впоследствии послужил центром создания полицейских формирований действовавших на территории Украины и в Белоруссии.
В Радеховском районе сразу же после отступления РККА, была создана «украинская милиция» для охраны селян, кооперативов и магазинов. Охранники подрабатывали рэкетирами, взимая плату в «фонд допомоги ОУН». Отличительным знаком «милиционеров» были нарукавные желто-синие повязки. Прибывший в эту местность состав немецкой ортскомендатуры был крайне удивлен, увидев эту «милицию», и отнёсся к ней с подозрением, а местный комендант, отставной капитан рейхсвера, не в силах выносить «…перестрелки вечно пьяных оборванцев с винтовками и пистолетами…», «настучал» своему начальнику и прибывшая рота немецких солдат разоружила «милиционеров».
Батальон Украинской вспомогательной полиции. 1942 г.
Украинские шуцманы. Декабрь 1942 г.
«Библия» шуцмана.
Формирование первых украинских шуцманшафт-батальонов началось на территории Белоруссии из военнопленных красноармейцев. 10 июля 1941 года в Белостоке началось формирование 1-го украинского шуцманшафт-батальона, в который было завербовано около 480 добровольцев. В августе батальон был переведен в Минск, где его численность выросла до 910 человек. В сентябре на основе части 1-го батальона началось формирование 2-го. После выхода приказа рейхсфюрера СС Гиммлера о переходе всех частей туземной полиции на Востоке в ведение СС и о присвоении батальонам вспомогательной полиции порядковых номеров, 1 и 2 батальоны были переименованы в 41 и 42. К концу 1941 года они насчитывали 1086 полицаев, причем среди них были не, только украинцы, но и русские, и белорусы и другие национальности.
Одним из центров формирования украинских подразделений была столица Украины. Создание полиции в Киеве было заслугой членов Киевской походной группы ОУН, состоящей из членов Буковинского куреня. В короткий срок было сформировано довольно крупное подразделение, получившее наименование Киевский курень из числа военнопленных (700 человек) под командованием бывшего старшины армии УНР сотника Петра Захвалинского.
115-й украинский батальон Schuma. 1942 год, Киев.
К концу 1941 года курень насчитывал примерно 1500–1700 человек. Местом расположения куреня стало здание горотдела милиции на площади Хмельницкого. Отличительным знаком полицейских была желто-голубая нарукавная повязка, обмундирование же было трофейным, советским. Позже, на основе Киевского куреня были сформированы 109, 115 и 116 шуцманшафт-батальоны. До конца 1943 года на территории рейхскомиссариата «Украина» и в тыловых районах действующей армии удалось сформировать 45 украинских батальонов вспомогательной полиции (со 101 по 106, 108 — 110, 113 — 125, 129 — 131, 134 — 140-й, 143 — 146, 157, 158, 161 — 169). На территории рейхскомиссариата «Остланд» и в тыловом оперативном районе группы армий «Центр» немцы сформировали 10 украинских батальонов (41, 42, с 50 по 57), в том числе один артиллерийский дивизион (56). Еще три батальона (с 61 по 63) были созданы в Белоруссии в начале 1944 года на основе кадров нескольких частей, сформированных ранее, а именно — 102, 115 и 118 батальонов.
Клятва украинского шуцмана.
Нарукавная нашивка 115-го и 118-го батальонов вспомогательной полиции.
Успешно формировались батальоны в Житомире, Николаеве, Днепропетровске, Чернигове и Харькове. Во Львове была создана полицейская школа для подготовки вспомогательной полиции.
Кроме того, 8 батальонов Schuma (201, с 203 по 208, 212-й) были организованы в 1942-1944 годах на территории польского генерал-губернаторства из проживавших там лиц украинской национальности. К концу 1943-го общая численность украинских полицейских батальонов оценивалась примерно в 55 тысяч человек. Ряд батальонов (102, 103, 104, 105) были сформированы из поляков и уроженцев западных регионов УССР в пропорции два поляка на одного украинца. Разумеется, нельзя говорить о 100% украинских карателях — среди них были практически все национальности, т.к. помимо добровольцев с оккупированной территории УССР, прежде всего Галиции, в батальоны набирали и предателей из состава военнопленных РККА.
107 шуцманшафт-батальон дислоцировался в Брянской области, где принимал активное участие в антипартизанских акциях, а 202-й, вместе с 6 литовским шуцманшафт-батальоном несли службу по охране ж/д сообщения в оперативном тылу 6 армии Паулюса и вместе с ней зимой 1942-1943 годов попали в окружение под Сталинградом, где и теряются следы обоих формирований…
Для кадровой основы каждого батальона из немецкой полиции выделялось 2 офицера и 18 унтер-офицеров. Однако количество немцев могло колебаться: например, при создании 57-го батальона в качестве кадровой основы использовали немецкую 1-ю роту 3-го полицейского батальона, вокруг которой уже сплачивались украинские воины. Командование преимущественно было двойным – формальным командиром был немец, а его заместителем – украинец, который и осуществлял все функции по командованию подразделением. Командирами рот и взводов в большинстве своем были украинцы. Среди заместителей командиров батальонов было немало бывших офицеров армии УНР.
Весной 1943 года Гиммлер решил осуществить эксперимент, соединив немецкие и восточные полицейские батальоны в полки. В результате 29 марта 1943 года на оккупированных Восточных территориях появились полицейские стрелковые полки (Polizei-Schutzen-Regiment), где 1-й батальон состоял из служащих немецкой полиции, а 2-й и 3-й – из местных добровольцев. При этом в эти полки специально предписывалось рекрутировать в основном украинцев. Всего было сформировано семь таких полков, из которых четыре были украинскими (№ 31, 33, 34, 35; плюс один из белорусов, один «казачий» – предположительно из донских и/или кубанских казаков – и один из причерноморских немцев). Для формирования этих подразделений были задействованы как существующие украинские батальоны, так и вновь созданные.
География действий шуцманов была очень широка, от Псковской области на севере, до Крыма на Юге. «…Силами полицейского полка «Норд» и 50-го украинского батальона проведены акции против деревень Уставы, Пилихово 2-е, Сумароки и Нелидовка… ликвидировано 137 бандитских пособников из числа местного населения… на работы в Рейх направлено 109 мужчин и 247 женщин…» — из отчёта за март 1943г. высшего фюрера СС и полиции в Прибалтике Ф.Йекельна. В Крыму полицаи из 38-го и 146-го полицейских батальонов, совместно с «коллегами» из 22-го латышского полицейского батальона занимались «… очищением городов Керчь, Феодосия и Судак от евреев, коммунистов и остатков частей Красной Армии… За 10 дней с 15 по 25 июня 1942 года ликвидировано 6532 лиц указанных категорий…», — из отчёта айнзацгруппы «D» за июнь 1942 года.
Солдаты 102-го батальона расстреливают евреев (мать с ребенком) в парке оккупированного поселка Мирополь Житомирской области Украинской ССР. 13 октября 1941.
Основным же «полем деятельности» для украинских полицаев была Белоруссия, где немцы возложили на них обязанность противостоять многочисленным соединениям белорусских партизан. И если в чисто боевой деятельности дела у украинских полицаев обстояли не очень: «…в боевом отношении соединjения украинской и белорусской полиции очень слабы… в батальонах моральное разложение, бегство от врага, воровство и пьянство… имеются случаи перехода полицейских на сторону бандитов… в антибандитских операциях могут быть эффективно использованы только совместно с германскими полицейскими, либо армейскими частями….» — из доклада уполномоченного по борьбе с партизанами обергруппенфюрера СС фон дем Бах-Зелевски, — то в войне против гражданского населения украинские полицаи (впрочем, как и их коллеги из литовских, латышских и эстонских батальонов) были крайне эффективны.
Из донесения начальника СС и полиции Борисовского округа: «…06.01.1943 года силами 20 жандармов, 40 полицейскими и 115 служащими 118-го батальона была предпринята карательная экспедиция в дер. Чинелевичи… Деревня сожжена, ликвидировано 75 бандитов и их пособников… Потерь с нашей стороны нет…».
Из донесения начальника поста жандармерии в Плещеницах Шнайдера: «…19.01.1943 года по распоряжению СС и полиции Борисовского округа силами 15 жандармов, 20 полицейских и 45 солдат 118-го украинского батальона была проведена карательная акция в дер. Селище и Мокрадь… В ходе прочёсывания лесного массива южнее дер. Миткевичи солдатами 118-го батальона задержано 48 евреев прятавшихся в этом лесном массиве… Евреи ликвидированы на месте…».
В течение 1943 года ряд батальонов были расформирован немцами. Часть шуцманов затем вступили в ряды Украинской Повстанческой Армии (УПА) и заняли в ней должности командиров и инструкторов (в т.ч. известный гауптман Шухевич).
Руководители украинского 201-го батальона шуцманшафта. Роман Шухевич сидит второй слева. 1942 г.
В Белоруссии в феврале 1943 года на сторону партизан, в полном составе перешел 53-й полицейский батальон, сформированный из числа военнопленных в Могилевском шталаге. После этого случая немцы разоружили несколько других батальонов, также сформированных из военнопленных, из состава которых 1350 человек были отправлены в лагеря военнопленных, а 40 — расстреляны. Массовый переход к партизанам имел место в марте того же года в 121-м батальоне. Неблагонадежный батальон был также расформирован, а его остатки включены в состав другой части.
В марте 1943 года украинская националистическая организация УОН-Б призвала членов Вспомогательной полиции дезертировать, взять в руки оружие и служить в Украинской повстанческой армии. Предположительно, около 10 тысяч членов Вспомогательной полиции перешли на сторону повстанцев. Неясно, когда официально была расформирована Украинская вспомогательная полиция, однако личного состава была переведена в 14-ю дивизию войск СС.
Большинство украинских полицейских батальонов прекратило свое существование с освобождением Украины советскими войсками. Одни батальоны были уничтожены в боях, другие дезертировали и перешли на сторону отрядов УПА, третьи были выведены в тыл и расформированы, а их личный состав передан в дивизии СС и другие формирования, в том числе и в РОА. Лишь единицы, как 208-й батальон, просуществовали до последних месяцев войны и приняли свой последний бой в Берлине. Несколько украинских шуцманшафт-батальонов, переброшенных во Францию, в августе 1944 быстро сориентировались и перебежали к маки.
Отпускной документ шуцмана.
Удостоверение 206-го украинского батальона Schuma.
Помимо вспомогательной полиции, для охранной службы на местах была создана так называемая Украинская Народная Самооборона, общая численность которой в середине 1942 года достигала 180 тысяч человек, однако лишь половина из них имела оружие. В 1943 году к этим формированиям под влиянием германской пропаганды о совместной борьбе с большевизмом присоединилась часть бойцов УПА, образовавших несколько легионов самообороны (Selbstschutz-Legions). Один из таких легионов — Холмский легион самообороны был организован бывшими офицерами армии УНР и имел собственную униформу и знаки различия.
Наиболее известным из формирований такого рода был Волынский легион самообороны, созданный в марте 1943 года активистами мельниковского крыла ОУН «…для защиты населения от реквизиций советских партизан и террора со стороны боевиков польской Армии Крайовой и немецких карателей…». В самом конце 1943 г. командование отряда достигло соглашения с немцами о совместных действиях, и в марте 1944 г. легион вошел в оперативное подчинение германской Службы безопасности (СД), которая прислала в отряд двух офицеров связи. Теперь легион стал именоваться Украинским легионом самообороны, а официально — 31 батальоном СД.
В состав батальона входили четыре стрелковые и одна пулеметная роты, санитарный взвод и отделение жандармерии. Общая численность в среднем составляла 570 бойцов. На вооружении имелись винтовки, 20 ручных и 2 станковых пулемета и 2 противотанковых орудия. Формально часть считалась моторизованной, однако располагала только крестьянскими повозками и одним трофейным ГАЗ-АА. Летом 1944 года батальон был выведен в Польшу, где принимал участие в многочисленных антипартизанских операциях, включая подавление Варшавского восстания. В ноябре того же года легион был включен в состав 14 украинской дивизии войск СС «Галиция». Еще одно подобное формирование, известное как Буковинская Украинская Самооборонная Армия (БУСА), было создано в мае 1944 года и включало около 1500 человек.
Говоря об украинских охранных формированиях, следует упомянуть также отряды охраны промышленных предприятий в генерал-губернаторстве (Польше) и собственно в Рейхе, которые занимались деятельностью по охране промышленных предприятий и выполняли надзирательские обязанности за «остарбайтерами» на этих предприятиях и охранные команды концлагерей. Их неофициальное наименование связано с польским местечком Травники (юго-восточнее Люблина), где в мае 1942 года был организован учебный лагерь, включавший два учебных батальона и унтер-офицерские курсы. Всего через лагерь прошло от 4 до 5 тысяч человек. В официальных документах они именовались также «вахманами» (Wachmann) и «ас-кари» (Askari). Подразделения «травников» несли охрану лагерей смерти (Аушвиц, Собибор, Хелмно, Майданек, Белжец, Треблинка) и концлагерей (Аушвиц-Биркенау, Штуттхоф), а в апреле 1943 года принимали участие в ликвидации Варшавского гетто. В конце 1944 года часть подразделений травников влилась в 14 дивизию СС «Галиция», другие продолжали оставаться в ведении РСХА вплоть до окончания войны. Так, например, известно, что в феврале 1945 года одна из команд «травников» сжигала трупы жертв бомбардировки Дрездена.
Украинские охранники на торфяном заводе.
Белорусская вспомогательная полиция
Вскоре после немецкой оккупации Белоруссии был создан Генеральный округ Белоруссия в составе Рейхскомиссариата Остланд. На его территории были образованы первые подразделения белорусской полиции, как части местной власти — городской и районной. Однако, уже в 1941 году белорусская полиция была подчинена немецкому руководству. В минской полиции на основе 1-го штурмового взвода было создано подразделение, которое подчинялось напрямую Абверу. Руководителем белорусской полиции в городском округе и комендантом подофицерских курсов белорусской полиции стал бывший офицер Войска Польского — капитан Ф. Кушель.
Проверка белорусской вспомогательной полиции Радославом Островским в Минске. 1941 г.
Сначала были сформированы мелкие подразделения и постерунки, которые подчинялись немецкой Шутцполиции. Была сеть сельских постерунков (отделений полиции) и городских комиссариатов — чаще всего со смешанными белорусско-немецкими подразделениями. Шуцманы вспомогательной полиции получили белые нарукавные повязки с надписью «Вспомогательная полиция» и были снабжены дубинками. Вооружение ополченцев частично проходило относительно быстро, но в других случаях потребовалось несколько недель, прежде чем хотя бы некоторые сотрудники вспомогательной полиции в каждом городе получили винтовки или пистолеты, в основном советского производства.
Местные ополченцы в Могилёве в марте 1943 г.
В обязанности вспомогательной полиции входило поддержание общественного порядка, предотвращение и преследование преступлений, охрана важных зданий и пресечение любых действий, направленных против немцев. Это также включало лишение избирательных прав, преследование и, в конечном итоге, убийство местных евреев. Кроме того, вспомогательная полиция участвовала в сборе налогов, взимаемых немцами, и отвечала за принудительный труд. Для борьбы против советских партизан были созданы батальоны шуцманов. Считается, что было 12 таких батальонов, в каждом из которых примерно 350—450 человек. Большинство командиров были немцы, а язык команд — немецкий, поэтому часто приходилось переводить приказы. Численность шуцманов быстро росла: в октябре 1941 года численность шуцманов составляла около 250 человек, в декабре – 3682, а к апрелю 1943 года уже 6850 человек. В 1942 был создан Белорусский батальон железнодорожной охраны. Также отдельным подразделением был 13-й белорусский батальон полиции СД, обмундированный в униформу немецкого образца.
Белорусские шуцманы, 1943-1944 г.
Действия шуцманов, которые обычно проводились под руководством немецких офицеров, отличались большой жестокостью. 20 октября 1941 года отряды белорусской вспомогательной полиции совместно с офицерами и солдатами СС по приказу мэра Станислава Станкевича убили 7000 из 8000 евреев, проживавших в Борисове. Во время массового убийства выжившие жертвы должны были размещать расстрелянных компактным способом и засыпать их тонким слоем песка, прежде чем расстреляют их самих. Кроме того, войскам было приказано расстреливать по два человека одним выстрелом за раз для экономии боеприпасов. Красный Крест не смог обнаружить никаких ран на телах маленьких детей во время вскрытия, что позволяет предположить, что они были похоронены заживо. В нескольких деревнях имели место массовые изнасилования молодых женщин и девушек, совершенные шуцманами.
В марте 1942 года был основан лагерь Колдычево, которым управляли преимущественно шуцманы. Заключённые выполняли принудительные работы, жестоко наказывались за малейшие провинности, а то и вовсе без причины. В специальной камере пыток заключённых пытали электрошоком. Заключённых также убивали, часто по приказу высших органов СД. В некоторых случаях шуцманы убивали заключённых без приказа, из чистого садизма. Во время попытки массового побега 1 апреля 1944 года вспомогательной полиции удалось задержать 17 женщин, которых они распяли на земле.
Поскольку партизан трудно было опознать среди населения, операции часто заканчивались массовыми убийствами всего или, по крайней мере, значительной части населения деревни. Это также было связано с тем, что помимо партизан уничтожались также их сторонники. Например, 13 января 1943 года в деревне Лядки пять немецких жандармов и сто шуцманов убили 60 жителей, предположительно связанных с партизанами. Среди жертв были женщины и дети. В марте 1943 года в этой деревне и двух других деревнях был убит 91 человек и сожжено двести домов.
Полицейские батальоны в парадном строю. Минск, оккупированная Беларусь, 1943 г.
В мае 1944 года подразделения полиции участвовали в масштабной карательной операции «Весенний праздник» против партизанских бригад Полоцко-Лепельской партизанской зоны и ликвидации двух концентрационных лагерей в Тростянце и Колдычево.
В августе 1943 года Францишек Кушаль стал главным координатором всей белорусской полиции. При нём были введены курсы патриотического воспитания для новобранцев и белорусский язык в делопроизводстве. Однако и в дальнейшем оперативным командованием занимались немцы, и большинство офицеров были немцами. К тому времени в белорусской вспомогательной полиции служило около 20 000 человек.
Когда, начиная с 1943 года, стало очевидно, что нацистское государство проиграет войну, многие шуцманы дезертировали. Чтобы остановить дезертирство, немцы убивали родственников дезертиров. Однако шуцманы знали, что будут наказаны Советским Союзом за сотрудничество с немцами. Офицеры вспомогательной полиции, добравшиеся до территорий, неподконтрольных СССР, после войны перебрались в западные страны, такие как США.
После проведения советскими войсками операции «Багратион» многие члены белорусской вспомогательной полиции были арестованы и осуждены. Некоторые были приговорены к смертной казни и казнены.
Латвийская вспомогательная полиция
По мере отступления Красной Армии из Латвии начали создаваться отряды самообороны из бывших айзсаргов, антисемитски настроенных членов студенческих корпораций, дезертиров 24-го латышского стрелкового корпуса Красной Армии, сформированного в своё время из военнослужащих и частей Латвийской армии. Среди них были родственники депортированных в Сибирь. Были случаи, когда люди вступали в отряд, чтобы скрыть своё сотрудничество с советскими оккупационными властями в 1940–1941 годах. Позже в отряды вступали и молодые люди с более низким уровнем образования, которых мотивировали нацистская пропаганда, материальные блага и возможность уклониться от фронта. Первоначальной целью их создания была защита местных жителей от мародёрства, однако с первых дней эти отряды начали экзекуции против отступающих бойцов Красной Армии, местных советских активистов и евреев. В начале июля 1941 года была организована команда Арайса — отряд самообороны. Первоначально он располагался в Риге. Отряд имел две роты, в которых вместе с 20 административно-техническими работниками осенью 1941 года служило около 300–400 человек. Во второй половине 1941 года члены команды Арайса были одеты в обычную одежду, носили форму Латвийской армии и Организации латышской гвардии или одежду, состоящую из различных элементов латышской и немецкой формы.
Подразделение латышских добровольцев. Рига, 21 октября 1941 г.
Удостоверение шуцмана 28-го батальона Schuma.
Латвийские шуцманы.
В начале оккупации любой, кто добровольно служил немцам, был объявлен вспомогательным полицейским. По приказу Вермахта временные вооружённые местные отряды, подобные команде Арайса, должны были носить красно-бело-красную нарукавную повязку с надписью «Hilfspolizei» (вспомогательная полиция). Через несколько недель было введено обозначение «Schutzmannschaften» (охранные отряды) и зелёные нарукавные повязки. 6 ноября 1941 года Гиммлер приказал переименовать все вспомогательные полицейские подразделения на оккупированных восточных территориях в «шуцманшафт». В его состав входили и полицейские батальоны, состоявшие из бывших отрядов самообороны, добровольцы, а также мобилизованные лица. Состав батальонов насчитывал от 500 до 550 человек.
В сентябре 1941 года был сформирован 16-й Земгальский полицейский батальон. 20 октября он был отправлен в Вильнюс для проведения полицейских операций по отлову подозрительных лиц и реквизициям скота у местного населения. Латыши не хотели обижать литовцев, поэтому результат этой акции был ничтожным. В декабре 1941 года воевать за пределы Латвии отправился 17-й Видземский батальон, в марте 1942-го — 21-й Лиепайский батальон. Оба они попали на Ленинградский фронт вместе с 19-м Латгальским и 24-м Талсинским батальоном. Всего до конца 1941 года были сформированы пять латышских полицейских батальонов. После призыва немецких властей активно выступать на борьбу с врагами Рейха, к 1 июля были сформированы ещё 16 батальонов. Призыву помогла холодная и голодная зима 1941—1942 года, когда норма выдачи хлеба жителям Латвии была сокращена до 250 граммов в день, дрова могли получить только те, кто работал, а работы не было. В рекламной кампании батальонов подчёркивалось: на службе ты будешь сыт. Это привлекло многих молодых мужчин записаться в полицейские, тем более, что при вербовке никто не говорил, что придётся проводить карательные акции и участвовать в расстрелах. Всего за годы войны было сформировано 48 латышских батальонов вспомогательной полиции, общей численностью более 40 тысяч человек.
В 1942 году латышские части, сформированные при SiPo и SD, постепенно переодевались в форменную немецкую серую форму образца 1937 года со знаками различия СС. Первоначально батальоны были вооружены оружием, использовавшимся в латвийской армии: пистолетами разных систем и лет, винтовками и пулемётами немецкого образца, а также трофейным оружием чешского и советского образца. Позже, в боях с советскими партизанами и Красной Армией, роты также вооружались ручными и станковыми пулемётами, миномётами и ручными гранатами.
Сотрудники полиции безопасности и Латвийского охранного отделения СД. Рига, лето 1943 г.
Первоначально латышские шуцманы грабили и еврейские квартиры, избивали и арестовывали жильцов. Затем заключенных расстреливали в Бикерниекском лесу и других местах. Позже они охраняли концентрационный лагерь Юмправмуйжа и Саласпилсскую расширенную полицейскую тюрьму и трудово-воспитательный лагерь. С июля по ноябрь 1941 года только шуцманы «команды Арайса» убили около 15 тысяч евреев латвийского края. С октября 1941 года шуцманы Арайса участвовали в борьбе с советскими партизанами в районе Ленинграда и Холмы, а в первой половине 1942 года – в районе Великих Лук и Новосокольников в России.
Одной из самых кровавых акций латышских полицейских батальонов стало участие в карательной операции «Зимнее волшебство» на территории Белоруссии. Согласно опубликованным отчетам командования батальонов № 276, 277, 278 и 279, с 16 февраля по 24 марта 1943 года включительно эти подразделения самостоятельно расстреляли в Белоруссии 875 «бандитов и их пособников», передали СД 1389 человек. При этом в бою было убито 77 партизан и 9 захвачено в плен. Таким образом, на одного обнаруженного вооруженного человека приходится 25 уничтоженных и арестованных мирных жителей. Кроме того, каратели из Латвии сожгли дотла 107 деревень и 6 хуторов.
Латышские шуцманы на антипартизанской операции. 1943 г.
1 августа 1943 года, путем объединения четырёх батальонов — 277, 278, 312 и 276-го, был образован 1-й Латвийский добровольческий полицейский полк «Рига». В начале ноября полк участвовал в Невельской наступательной операции. В марте 1944 года полк был отправлен в Латвию для отдыха и восстановления. За проявленную в зимних боях храбрость его личный состав получил право носить нарукавные ленты с наименованием полка. В апреле-мае 1944 года подразделения латышских полицейских батальонов привлекались к масштабной антипартизанской карательной операции «Весенний праздник» по разгрому партизанских бригад в Полоцко-Лепельской партизанской зоне Белоруссии.
В первой половине 1943 года шесть батальонов (16, 18, 19, 21, 24, 26) были объединены в 19-ю гренадерскую дивизию СС. 1 августа 1943 года четыре батальона (277, 278, 276, 281-A) были объединены в 1-й Рижский полицейский полк. В феврале 1944 года были сформированы ещё 2 полка, — 2-й Лиепайский из 22, 25, 282-A и 280-B батальона и 3-й Цесиский полицейский полк из 317-F, 318-F и 321-F батальона.
Осенью 1944 года 3-й и 4-й латышские охранные батальоны были расформированы, а несколько сотен их солдат были отправлены в 15-ю латышскую дивизию СС, а также в латышские строительные полки и другие части или были отправлены в отпуск. Часть этих солдат с января 1945 года участвовала в боях с Красной Армией в Западной Пруссии и Померании, а другие в январе и апреле были отправлены в Курляндию для усиления боевых возможностей 19-й Латышской дивизии СС.
Литовская вспомогательная полиция
Когда в июне 1941 года германские войска вступили на территорию Литвы, местное население встречало их как освободителей. В 29-м стрелковом корпусе Красной Армии, созданном на основе вооруженных сил Литвы, началось массовое дезертирство. Призванные против своей воли в РККА, литовцы бежали в леса и создавали многочисленные повстанческие вооруженные группы, общее руководство которыми осуществлял «Фронт литовских активистов» под руководством полковника К. Шкирпы. Некоторым из этих групп удалось даже еще до прихода немцев взять под свой контроль оставленные советскими войсками Каунас и Вильнюс.
Литовское подразделение, выступившее против РККА. Июнь 1941 г.
В начале войны, большинство литовцев надеялись, что немцы позволят восстановить независимость Литовского государства. Поэтому они стали восстанавливать армию и полицию. Литовская полиция была воссоздана по собственно литовской инициативе. Около 40% сотрудников полиции независимой Литвы вернулся в ее ряды. Несмотря на то, что немцы ликвидировали временное правительство Литвы, они сохранили воссозданные полицейские структуры почти нетронутыми. Как и в других оккупированных странах, немцы позволили формирования местного полицейского подразделения в Литве. Их назначение состоит в том, чтобы нести охрану важных военных объектов и в борьбе против партизан и диверсантов.
После того как Литва была полностью занята частями Вермахта, разрозненные повстанческие группы и полицейские были реорганизованы в 24 батальона самообороны (все стрелковые, за исключением одного, который именовался кавалерийским) — численностью 500—600 человек каждый. Батальонам были приданы немецкие группы связи в составе офицера и 5—6 старших унтер-офицеров. Вооружение, главным образом стрелковое, было советского или германского производства.
Литовский полицай сопровождает группу литовских евреев в Вильнюсе. Июль 1941 г.
В ноябре 1941 года литовская самооборона была преобразована во вспомогательную полицию. Общая численность сформированных в 1942-1944 годах 22 литовских батальонов Schuma (с 1-го по 15-й, с 251-го по 257-й) достигала 8 тыс. человек. Кроме того, в марте 1944 года началось формирование еще 13 батальонов (с 263-го по 265-й, с 301-го по 310-й), однако не все они были укомплектованы личным составом. За годы войны было сформировано 38 литовских батальонов вспомогательной полиции, в которых служило более 13 тысяч человек.
В функции батальонов входила охрана складов и коммуникаций, а также борьба с партизанами. Иногда при приближении фронта германское командование бросало их в бой против Красной Армии. Большинство батальонов несли охранную службу и участвовали в антипартизанских операциях за пределами Литвы: в Ленинградской области (5-й и 13-й), в Белоруссии (3, 12, 15, 254 и 255-й батальоны), на Украине (4, 7, 8, 11-й) и в Польше (2-й). По некоторым данным, один батальон действовал даже в Италии, а еще один — в Югославии. Командующим литовской вспомогательной полицией номинально являлся офицер регулярной литовской армии подполковник Спокевичус, в действительности же его власть носила инспекционный характер, а основной функцией было поддержание связи с командованием германскими силами безопасности на оккупированной территории.
Литовский полицейский батальон в Вильнюсе. 1942 г.
Документы -1-го литовского батальона Schuma.
На протяжении 1943—1944 годов некоторые батальоны Schuma были расформированы, а их личный состав передан на пополнение оставшихся. Из четырех батальонов в июле 1944 года в Каунасе был образован 1-й Литовский полицейский полк. К этому времени Литва вновь стала театром военных действий, и полк, первоначально предназначавшийся для борьбы с партизанами, был брошен на фронт против Красной Армии. В октябре—ноябре 1944 года в Данциге была предпринята неудачная попытка сформировать на основе 8 полицейских батальонов (2, 3, 9, 15, 253, 254, 255 и 257-го) 2-й и 3-й литовские добровольческие пехотные полки.
В последние дни 1944 года большая часть литовских батальонов, влившихся в общий поток отступающих германских войск, были разоружены и расформированы, а их личный состав распределен между различными наземными частями люфтваффе (в основном ПВО). Некоторые из наиболее опытных бойцов были зачислены в состав частей и соединений германских сухопутных войск и наряду с другими иностранцами принимали участие в обороне Берлина в последние дни войны. Три батальона — 5, 13 и 256-й — были окружены в Курляндском котле и вместе с немецкими войсками сражались вплоть до капитуляции в мае 1945 года.
Шуцманы 256-го литовского батальона недалеко от озера Ильмень. Лето 1943 г.
Полицейские батальоны занимались не только охраной военнопленных или стратегических объектов. Они также участвовали в массовой казни евреев и коммунистов и антипартизанской войне. По меньшей мере, 10 литовских полицейских батальонов были по-разному задействованы в Холокосте. Батальоны №12 и №13 были особенно активны в казнях евреев и были ответственны примерно за 78 тысяч еврейских жертв в Литве и Белоруссии в 1941 году.
Эстонская вспомогательная полиция
Эстонские вспомогательные подразделения были впервые созданы 25 августа 1941 года на основании приказа фельдмаршала Вильгельма Риттера фон Лееба, командующего группой армий «Север», для вербовки граждан Прибалтики на службу в Вермахте и формирования из них охранных батальонов. В этом контексте генерал Георг фон Кюхлер, командующий 18-й армией, сформировал шесть эстонских добровольческих гвардейских отрядов (Eesti julgestusgrupp) на базе войск «Омакайтсе». Офицер СС Мартин Зандерберг, назначенный командующим Германской полиции безопасности и Службы безопасности (KdS-Эстония), той же осенью построил в Ревеле школу для подготовки эстонского вспомогательного персонала. Она открылась в январе 1942 года. Ее директором был оберштурмфюрер СС Арнольд Вийдинг. Только к июлю 1942 года 189 эстонцев уже прошли курсы, организованные Главным управлением имперской безопасности. Начиная с лета, несколько групп будущих кадров были направлены в школы полиции порядка и безопасности и службы безопасности Германского рейха. Там, помимо вопросов полицейской и сыскной работы, их знакомили с национал-социалистическими концепциями государства и права, расовой идеологией и истреблением инакомыслящих.
К 1 ноября 1941 года эстонскими вспомогательными подразделениями было проведено 5033 облавы, арестовано 41135 человек, из которых казнены на месте «из-за оказанного сопротивления» — 7357 человек. Только в одном Таллине было арестовано и казнено около 1000 евреев в возрасте старше 16 лет. После занятия Вермахтом Тарту летом-осенью 1941 года в противотанковом рву под городом (в населенном пункте Лемматси) было убито более 12 тысяч мирных жителей и советских военнопленных.
Личный состав одной из эстонских рот 33-го резервного полицейского батальона.
Эстонские шуцманы.
С сентября 1941 года Верховное командование вермахта начало создавать, помимо вышеупомянутых подразделений полиции порядка и безопасности, дополнительные подразделения для обеспечения безопасности в тыловых районах армии — эстонские вспомогательные полицейские батальоны Schuma. Всего было сформировано 27 батальонов под номерами №29–45, №50 и №286–293. В отличие от Украинской и Белорусской вспомогательных полицейских частей, которые контролировались немцами, эстонские полицейские батальоны состояли преимущественно из местных жителей и включали лишь несколько немецких офицеров. Показателем особого доверия немцев к эстонским полицейским батальонам было и то обстоятельство, что там были введены воинские звания Вермахта. На 1 октября 1942 года все полицейские силы Эстонии составляли 10,4 тысяч человек, к которым был прикомандирован 591 немец.
Батальоны эстонских карателей участвовали в уничтожении вильнюсского гетто, сопровождали перевозимых из Вильнюса евреев в концентрационные лагеря Эстонии. Помимо евреев, эстонская полиция ликвидировали сторонников советской власти (к которым зачастую причислялись все русские жители некоторых городов и сел), эстонцев, не разделявших праворадикальные взгляды, а также крестьян, получивших землю в 1940 году.
Эстонский шуцман ведет еврейку к месту расстрела. 1941 г.
16 апреля 1942 года из Центральной Таллиннской тюрьмы было вывезено на расстрел 67 человек. В октябре 1942 года списком были расстреляны как «неполноценный расовый элемент» 243 цыгана, содержавшихся в концлагере Харку. После решения «еврейского вопроса» в Эстонии эстонские полицейские части принимали участие в ликвидации евреев, привозимых в страну из стран Европы, в основном из Чехии. Например, 5 сентября 1942 г. в местечко Каасику прибыл эшелон с 1000 евреев из гетто Терезиенштадт. Все они были расстреляны сотрудниками эстонской политической полиции. Через неделю такая же судьба постигла и евреев, доставленных из Берлина. 36-й эстонский полицейский батальон принимал участие в массовом расстреле евреев в белорусском городе Новогрудки 7 августа 1942 года.
В Псковской области против партизанского движения боролись 37-й и 40-й батальоны, аналогичные задачи в районе Луга-Псков-Гдов выполнял 38-й батальон. 286-й батальон участвовал в карательных операциях в Восточной Пруссии и Белоруссии. 288-й батальон применялся для ликвидации так называемой «Партизанской республики Ронсона». 658-й восточный батальон под командованием А.Ребане проводил карательные операции против мирного населения в районе г. Кингисепп и дер. Керстово (Ленинградская область), совершал зверские убийства и в целях устрашения партизан, сжигал целые деревни (Бабино, Хабалово, Чигиринка и др.).
Карательные функции выполнял и специальный батальон «Остланд». Это подразделение размещалось в 1941 – 1942 годах на территории УССР и участвовало в расстреле евреев. В рапорте от 11 мая 1942 г. содержатся сведения о расстреле 1000 евреев в Минске, 15 июля 1942 г. — о расстреле там же ещё 1000 жителей еврейской национальности, 27 июня 1942 г. – о ликвидации 4000 евреев в окрестностях Слонима, 28 июля 1942 г. – об уничтожении 6000 евреев в Минске. В ноябре 1942 г. батальон «Остланд» вместе с тремя немецкими полицейскими батальонами и артиллерийским полком под командованием генерала Хальтермана, принимал участие в операции по борьбе с партизанами в районе г. Овруч, где в результате совместных действий карателями было сожжено более 50 деревень и расстреляно свыше 1500 жителей. В одной из деревень за убийство лейтенанта СС Тырна были заживо сожжены 40 местных жителей.
Эстонские полицейские также принимали непосредственное участие в сопровождении перевозимых из Вильнюса евреев в концентрационные лагеря в Эстонии, охране аналогичных лагерей в Вайваре, Тарту, Ягала, Таллине, лагерей для советских военнопленных, в которых совершались многочисленные казни заключённых, охране перевалочного лагеря для евреев в Избике (Польша), где было умерщвлено значительное количество евреев, а также еврейских гетто в Лодзи, Пшемышле, Жешуве и Тарнополе. Только на территории Эстонии было создано свыше 25 концлагерей. За время оккупации при участии шуцманов было уничтожено свыше 61 тыс. мирных жителей и 64 тыс. советских военнопленных.
В 1943-1944 годах в концлагерь Клоога (охрану которого нес 287-й эстонский полицейский батальон) были доставлены несколько тысяч евреев из гетто Каунаса, Вильнюса, концлагеря Саласпилс в Латвии и Трансильвании, которых впоследствии использовали на торфоразработках. Когда в сентябре 1944 года части Красной Армии прорвались почти к самому лагерю, эстонские полицейские, принимали непосредственное участие в расстреле 2000 узников. Буквально за несколько дней до освобождения Таллина под руководством Э.Викса было расстреляно около тысячи узников Центральной тюрьмы.
Эстонская вспомогательная полиция существовала, предположительно, до середины 1944 года; точная дата её роспуска неизвестна. После роспуска уже менее многочисленные подразделения были включены в состав войск 20-й эстонской добровольческой дивизии войск СС, которая оставила кровавый след на территории России, Белоруссии, Украины, Польши и самой Эстонии, принимая активное участие в уничтожении мирного населения.
Отметим, что один из самых кровавых палачей М.Зандбергер после войны был выловлен и осуждён властями США как военный преступник, повинный в убийстве десятков тысяч мирных граждан.
Прочие национальные батальоны вспомогательной полиции
Подразделения СС стали первыми в Крыму, кто начал вербовать мусульманских добровольцев систематически и использовать их как вспомогательные войска. С согласия командования 11-й армии, командир Айнзацгруппы D О. Олендорф задействовал набранных крымских татар в составе своих сил. Через некоторое время 1632 мусульманских добровольца сражались в 14 татарских отрядах самообороны в составе Айнзацгруппы «D». Эти отряды были разбросаны по всему Крымскому полуострову, добровольцы из их состава получили высокую оценку в документах СС за их борьбу с большевизмом, цыганами и евреями. К ноябрю 1942 года в Крыму было сформировано 8 батальонов Schuma и роты СD из крымских татар: пять фронтовых батальонов, два запасных и один охранный. Фронтовые и запасные батальоны предназначались для оперативных действий и комплектовались лучшими кадрами. Наименее боеспособные люди отправлялись в единственный охранный батальон, который не использовался в боях с партизанами.
В ноябре 1942 года был объявлен набор еще в два батальона и хозяйственные роты. Однако к весне 1943 года шуцманы не прошли обучение и формирование не было завершено, а завербованных татар распределили по уже существующих батальонах. В целом в батальонах служило около 3,5 тысяч татар. А всего добровольцами на службу в Вермахте записалось около 20 тысяч крымских татар, или 10% от всего татарского населения. Это в 2-3 раза превышало удельный вес коллаборантов других народов, оккупированных немцами.
Крымские шуцманы из татар.
В Крыму большинство шуцманов носило гражданскую одежду со специальными знаками различия до ноября 1942 года. В этих обстоятельствах знаки различия были единственным средством отличить полицейского при исполнении служебных обязанностей от обычного местного жителя. В 1943 году часть шуцманов успели переодеть в немецкую униформу. С лета 1942 по начало 1943 года этими знаками различия были нарукавные нашивки, демонстрировавшие занимаемую должность и воинское звание своего обладателя.
Основой вооружения крымскотатарских батальонов осталась советская трёхлинейная винтовка системы Мосина. Имелись также револьверы, легкие т тяжелые пулеметы, пистолет пулеметы, ручные гранаты, минометы и даже одна пушка.
Сформированные батальоны находились в оперативном и организационном подчинении у начальника полиции порядка генерального округа «Таврия» бригаденфюрера СС К. Хитшлера. Непосредственное управление ими осуществлялось через местные отделы полиции.
Батальоны крымских татар активно применялись немецким командованием против советских партизан. С их помощью оккупационные войска создали своеобразную «мёртвую зону» вокруг мест дислокации советских партизанских отрядов, уничтожив местных жителей и инфраструктуру тех населённых пунктов, которые были расположены вблизи крупных лесных массивов. В короткий срок они заработали признание и уважение нацистов благодаря высокому уровню дисциплины и своим боевым качествам. Очень скоро они также приобрели себе мрачную репутацию из-за чрезмерной жестокости, проявленной в ходе антипартизанских операций. В Крыму подразделения 11-й армии активно занимались пропагандистской подготовкой крымских татар на специальных курсах, где мусульманские офицеры изучали национал-социализм и взаимоотношения стран оси с исламом.
Коллаборационисты из числа крымских татар также использовались немецкими властями в качестве охранников различных военных и гражданских объектов, включая концлагерь, устроенный на территории совхоза «Красный» близ Симферополя, где путём истязаний, расстрелов, отравления газом в специально оборудованных автомобилях-душегубках, сожжения на кострах, сбрасывания в колодец живыми замучено несколько тысяч человек. Служащие 147-го и 152-го батальонов шуцманшафта не только выполняли функции охраны концлагеря «Красный», но также занимались пытками и массовыми убийствами заключённых.
Служащие 147-го и 154-го батальонов устраивали облавы и поиск советского и партийного актива в городе Симферополь. 148-й, 149-й, 151-й и другие крымскотатарские батальоны участвовали в поиске партизан в лесах, а также в уничтожении людей, чьи близкие были партизанами.
В 1944 году из ранее действовавших с октября 1942 года крымскотатарских добровольческих батальонов был образован Татарский горно-егерский полк СС, численностью в 3 518 человек. После эвакуации из Крыма в 1944 году немцы перебросили татарские полк в Румынию. 20 октября 1944 года крымскотатарские добровольцы были включены в состав Восточно-тюркского соединения войск СС, как Боевая группа войск СС «Крым» (2 пехотных батальона и 1 конная сотня).
В годы войны действовало 9 казачьих батальонов шуцманшафта: 69-й, 74-й, 126-й, 135-й, 159-й, 160-й, 209-й, 210-й и 211-й. Кроме этих батальонов в составе Казачьего стана действовали 68-й казачий конный батальон вспомогательной полиции, 72-й казачий охранный дивизион, 73-й казачий охранный дивизион, 74-й казачий охранный дивизион, казачий эскадрон 4-го охранного велосипедного полка. В основном, эти подразделения использовались против партизан. Позже часть из них участвовали в подавлении Варшавского восстания. В конце концов, все они оказались в составе войск СС. По окончанию войны, выжившие были репатриированы в СССР, где попали под заслуженные репрессии.
Документ шуцмана 211-го казацкого батальона.
После оккупации Севастополя германскими войсками в июле 1942 года была создана Русская гражданская вспомогательная полиция. Возглавил её полицмейстер Б. В. Кормчинов-Некрасов, формально подчинявшийся бургомистру Н. Мадатову. Она активно привлекалась к уничтожению еврейского населения, а также к репрессиям против парт-советского актива. В 1942 году в её составе служили 120 человек, в 1944 году — около 300.
Искупление и наказание
После поражения немцев под Сталинградом многие из тех, кто «верно и послушно» служил оккупантам, начали задумываться о своем будущем. Начался обратный процесс: не запятнавшие себя массовыми убийствами полицаи стали уходить в партизанские отряды, прихватив с собой табельное оружие. По данным советских историков, в центральной части СССР партизанские отряды к моменту освобождения состояли в среднем на одну пятую из полицаев-перебежчиков. Вот что было написано в отчете Ленинградского штаба партизанского движения: «В сентябре 1943 года агентурные работники и разведчики разложили более десяти вражеских гарнизонов, обеспечили переход к партизанам до тысячи человек… Разведчики и агентурные работники 1 -й партизанской бригады в ноябре 1943 года разложили шесть вражеских гарнизонов в населенных пунктах Баторы, Локоть, Терентино, Полово и направили из них в партизанскую бригаду более восьмисот человек».
Имели место и случаи массовых переходов целых отрядов лиц, сотрудничавших с нацистами, на сторону партизан. 16 августа 1943 года командир «Дружины №1», бывший подполковник Красной армии Гиль-Родионов, и 2200 находившихся под его началом бойцов, расстреляв предварительно всех немцев и особо антисоветски настроенных командиров, двинулась к партизанам. Из бывших «дружинников» была сформирована «1-я Антифашисткая партизанская бригада», а ее командир получил звание полковника и был награжден орденом Красной Звезды. Отметим, что наивно полагать, что бывшие полицаи стали активно бить врага. Как и сами партизаны, они отсиживались по лесам да грабили местное население, надеясь, что Советы к перебежчикам отнесутся снисходительно. Что необъяснимо почему, собственно и произошло на самом деле.
После прихода Красной Армии на оккупированные территории, не успевшие убежать полицаи, в основном, были расстреляны при наступлении, без суда и следствия. Многие предатели, меняя имена и фамилии, документы, место жительства и даже внешность, прятались от справедливого возмездия. Однако, спрятавшихся, выявляли компетентные органы еще более 40 лет. Последний судебный процесс состоялся в 1979 году над нацистским палачом, причем женского рода. Успевшие сбежать, расселились по всему миру, где со временем стали пособниками спецслужб в борьбе с Советами. А после развала Союза, под лозунгами демократии, кинулись учить бывших соотечественников «идеалам свободного мира».
Отбывшие наказания, причем, весьма мягкие, бывшие полицаи, в основном, вернулись домой, где земляки ненавидели не, только самих предателей, но и детей их. Даже спустя многие годы, часто и могилы шуцманов оскверняли. Дети полицаев некоторое время были поражены в правах: им запрещалось вступать в комсомол и партию, быть избранными в советы, учиться в высших учебных заведениях, выезжать за границу… Многие бывшие шуцманы, после освобождения из ГУЛАГа старались избегать селиться в родных местах, прятались в чужих городах и селах, где им легче было скрыть от народа свое прошлое, выдавая себя за участника войны. В Москве, Ленинграде и Киеве им запрещено было селиться, даже если они были уроженцами этих городов. До конца своей жизни они были под особым надзором органов государственной безопасности.
Западные власти проявляли гораздо меньший интерес к членам Schutzmannschaft, чем к немецким нацистам, и не преследовали их в судебном порядке.
Уже после развала Союза, некоторые внуки участников войны, а часто и самих полицаев, нацепив на себя личину либерал-демократа, начали «лить слезы» по коллаборантам, очерняя сталинский режим, который на самом деле снисходительно отнесся к предателям. Однако, поднятая шумиха в СМИ быстро сошла нанет, не вызвав в населения не то что ажиотажа, а даже заинтересованности. С тех пор, ни тему полицаев, ни их жертв уже никто не поднимал. Зажиревшее и отупевшее общество впало в беспамятство, потеряв «прививки от нацизма с фашизмом». Вследствие, третья мировая уже разгорается …
В статье мы не коснулись русских коллаборантов, поскольку кроме казачьих полицейских батальонов, русских батальонов не было. Русским оккупанты доверили воевать в регулярной армии: РОА, Казачий стан, 29-я пехотная дивизия СС «Рона», 30-я добровольческая пехотная дивизия СС, русский корпус, 15-й казачий кавалерийский корпус СС, русский отряд 9-й армии вермахта, русский ост-батальон «Шелонь», добровольческий полк СС «Варяг» и множество других общей численностью около 1 200 тысяч человек. Кроме того, численность хиви – добровольных помощников Вермахта составляла 750-800 тысяч русских. Таким образом, в абсолютном исчислении предателей других национальностей было почти в два раза меньше, нежели русских.
По материалам сайтов: https://uk.wikipedia.org; https://ru.wikipedia.org; https://reibert.info; https://de.wikipedia.org; https://bastion.tv; https://yadocent.livejournal.com; https://amarok-man.livejournal.com. https://m.fishki.net; https://colonelcassad.livejournal.com; https://www.mid.ru; https://enciklopedija.lv.
Литература: Петрас Станкерас. Литовские полицейские батальоны. 1941-1945 годы, — М, Вече, 2009.