Штрафбаты Второй мировой

Насмотревшись фильмов и начитавшись книг о штрафбатах, которые нам казались открытием сокровенных сталинских тайн, мы с уверенностью считали, их позорным явлением того режима, а небылицы так искусно нам преподнесенные писателями-исследователями, принимали за сущую правду. В 2004 году впервые появившаяся новость, что и Вермахт имел что-то подобное, у многих зародила сомнение в давно навязанной нам информации. Это подвигло копать глубже и смотреть шире, тем более что информация данного характера весьма ограничена во всех странах. Собранные материалы оказались более интересными, чем ожидалось. Поэтому начнем с истории.

Под пенитенциарными воинскими частями (дисциплинарные части, штрафные батальоны, арестантские роты и т.п.) понимают воинские формирования, состоящие из осужденных, мобилизованных на военную службу. Служба в таких подразделениях считается формой наказания, которая заменяет тюремное наказание или сметную казнь.

Первые наказания за воинские преступления, чаще всего за дезертирство, появились в Римской империи в 450 г. до н. э. Уже тогда не только приговаривали к смертной казни, штрафам, но и в зависимости от тяжести проступка, могли дать возможность провинившимся искупить свою вину на поле боя, или другим способом. К примеру,  Фридрих I Прусский, приказывал в 1711 году отрезать дезертирам уши и носы, после чего они направлялись на строительство крепостей.

Выделенные пенитенциарные подразделения  впервые использовались во время войн эпохи Наполеона, поскольку крупные армии, сформированные из призывников, часто страдали от проблем с дисциплиной. Дезертиры и разгильдяи в военной форме, воспринимались как явление, пагубно влиявшее в армии на ее сплоченность. Штрафные части рассматривалось, как способ дисциплинировать армию, посредством страха поддерживать дисциплину, и одновременно с максимальной пользой использовать живую силу, которую вместо заключения, в военное время заставляли воевать. Как регулярная армия, так и население, зачастую относились к таким воинским частям весьма негативно, поэтому их, как правило, использовали на самых опасных участках войны, поручали выполнять самые трудные задачи. Окончание наполеоновских войн вызвало расформирование континентальных штрафных подразделений, однако, сама система дисциплинарного наказания успешно действовала в заморских колониях, где французы были основными штрафниками. Так в 1832 году был создан батальон легкой пехоты Африки по приказу Луи-Филиппа I  с целью расширения французской колониальной империи (прародитель Иностранного легиона).  Он использовался и во французском завоевании Алжира  (1830-1847 гг.), и во время Крымской войны (1853-1856 гг.).

В 1741 году в сардинской армии действовали «Франкские охотники» — карательные отделения из уголовников. Полноценный  батальон «Каччиатори Франчи» был сформирован уже в 1815 году. А регулярные штрафные подразделения в Италии появились во время конфликтов, связанных с объединением Италии (1815-1871 гг.), когда из заключенных и революционеров сформировали полки под названием «Баттальони де ла импригионато».

В Русской армии арестантские роты возникли в 1863-1866 годах, а с 1878 года формировались как  дисциплинарные батальоны и роты.

Дисциплинарные части широко использовались многими европейскими армиями до девятнадцатого века, а иногда и в первой половине двадцатого века, в основном британскими, польскими, немецкими, австро-венгерскими, русскими и французскими вооруженными силами.

Во Вторую мировую войну пенитенциарные подразделения эпизодически использовались почти всеми армиями, но массово их применяли только в Германии и СССР. Эпизодическое использование означало, что количество таких военнослужащих исчислялось сотнями, а в СССР и Германии десятками тысяч. Это не значило, что в других армиях не было дезертирства и нарушения воинской дисциплины. Просто осужденные отбывали свои сроки в специальных военных тюрьмах, находящихся, как правило, в подчинении военных ведомств. Кроме того, ни одна армия мира не испытывала такого дефицита  солдат, как Германия и СССР. Аморальность такого использования людей не беспокоила ни  руководство Третьего рейха, ни правительство СССР, поскольку режимы стран были весьма близки друг к другу. Исходя из вышеизложенного, предлагаем вам детально ознакомиться с функционированием  дисциплинарных частей именно в этих странах. По остальным же ограничимся кратким обзором.

Штрафные формирования Германии

Дисциплинарные подразделения в вооруженных силах Германии появились задолго до начала Второй мировой войны. Они имели настолько запутанную структуру и порядок формирования, что исследователи до сих пор не могут выстроить стройную систему. Похоже что и сама военная юстиция Третьего рейха сложно ориентировалась в таком «немецком порядке», который только на первый взгляд таковым казался. На самом деле, вся его государственная машина была нагромождением хаоса. Хотя поклонники всего западного, еще с петровских времен, твердят обратное, не побывав ни разу за границей и не изучив досконально ни одного вопроса. Впрочем, так это или нет, вы можете судить сами, дочитав до конца описание штрафных формирований Германии.

И так, первые штрафные подразделения в немецких войсках появились в мае 1935 года, когда новый закон о призыве на военную службу, установил, что солдаты, которые считались нарушителями военной дисциплины, но в тоже время были «достойными служения», должны быть отправлены в военные штрафные отряды – «Sonderabteilungen» (специальные отделы, особые подразделения). До этого, политика в вооруженных силах, заключалась в удалении от войск «потенциальных нарушителей спокойствия». Другими словами, осужденные лишались, и права и обязанности служить в армии. «Sonderabteilungen»  находились в подчинении военной полиции (Feldgendarmerie).

Официально «Sonderabteilungen» получили  статус «воспитательных подразделений». Сюда попадали те военнообязанные, которые не подчинялись приказам, которые в силу своих личных качеств (недисциплинированность, упрямство, вялость, «невоенное» поведение и т. д.) ставили под угрозу проведение военной операции. В их число попадали те, кто из раза в раз наказывался офицерами, то есть не воспринимал всерьез дисциплинарные взыскания. Их провинности не были крупными, а потому они не попадали под действие судебных санкций. В дальнейшем список кандидатов для «особых подразделений» был расширен. В них попадали военнообязанные, ранее осужденные за преступления, не являющиеся позорными (кража, изнасилования, грабеж). Сюда же попадали и лица, осужденные за гомосексуализм. Осужденные по политическим статьям даже для такой службы не призывались. Проведенный в «Sonderabteilungen» срок не засчитываться в срок военной службы. Солдаты при дальнейшем неподчинении приказам могли направляться в концентрационные лагеря. В довоенный период насчитывалось около 200 таких случаев. Официально штатным составом «Sonderabteilungen» был уставной и инструкторский персонал. Внутренний распорядок служащих «особого подразделения», которые отличались от штатного состава наличием специальных петлиц, регулировался специальными правилами и отличался особой жестокостью. Служащие «Sonderabteilungen», в отличие от служащих обычной воинской части Вермахта, наряду с общим «военным воспитанием» должны были дополнительно выполнять трудовые задания. Увольнительная предоставлялась только «в исключительных случаях при необыкновенно хорошем поведении». Служащие были ограничены в переписке и общению с гражданскими лицами.

Там, где «перевоспитание» проходило наиболее успешно, «особое подразделение» в течение трех месяцев могло быть превращено в обычную регулярную армейскую единицу. Если же «воспитанник» в течении трех месяцев не исправлялся, его направляли в концлагерь. Общее количество таких подразделений  колебалось в пределах 6-7, а численность каждого из них составляла от 50 до 100 человек. До начала войны через «Sonderabteilungen» прошло до 6 тысяч человек. С началом войны, «особые подразделения» были расформированы, штатный состав был отправлен в действующую армию, а «воспитанники» в концлагеря.

Спустя несколько месяцев после вторжения в Польшу, командованием Вермахта было принято решение о повторном создании данных штрафных единиц в составе резервной армии. Задание этих «особых подразделений» резервной армии значилось следующим образом: «Избавление резервных частей от трудновоспитуемых служащих». К весне 1940 года в новых «особых подразделениях» числилось всего лишь 200 человек.  «Sonderabteilungen»  просуществовали до марта 1945 года.

В первые месяцы войны за воинские преступления служащим Вермахта было вынесено около 30 тысяч смертных приговоров (за всю войну было расстреляно около 15 тысяч военных преступников). Такие небоевые  потери командованием были расценены, как слишком велики. Поэтому уже в ноябре 1939 года Верховное командование Вермахта утвердило Положение об использовании штрафных лагерей. В частности, в этом документе указывалось: «Пребывание в штрафном лагере не засчитывается как срок отбывания тюремного наказания. Следовательно, оно является не исполнением наказания, а только лишением свободы на неопределенный срок… С оказавшимися в штрафном лагере заключенными надо обращаться предельно строго. Подобное обращение должно оказать продолжительное устрашающее действие на небезопасные элементы в воинских частях и противодействовать попыткам уклоняться от воинского долга посредством отбывания тюремного заключения. Только лишь в исключительных случаях, когда осужденные демонстрируют полное изменение во всем, комендант лагеря может предложить военному судье отменить приговор о пребывании в штрафном лагере… Заключенные носят униформу соответствующей части Вермахта без эмблем, погон, кокард и нашивок… В исключительных случаях разрешается частная переписка, но не чаще одного отправленного письма за полтора месяца… Арестантов надо привлекать к тяжелому физическому труду, по возможности имеющему прямое или опосредованное значение для защиты рейха… Рабочий день должен составлять 10–14 часов. Перерывы в рабочем времени для принятия пищи надо рассчитывать с учетом наличия дневного освещения. В воскресенье и праздники рабочий день должен длиться не менее 4 часов… Наряду с работой ежедневно надо проводить строевую подготовку (без оружия), приучая тем самым арестантов к дисциплине. Строевая подготовка должна проводиться перед началом и после окончания работ. Если рабочее время не было полностью употреблено, то оно должно быть компенсировано строевой подготовкой. Арестанты не должны иметь возможности читать книги и прочую литературу. Настольные игры и прочие развлечения запрещены. После окончания работы в помещениях выключается искусственный свет… Любые дисциплинарные нарушения должны караться со всей строгостью, в том числе не надо бояться применения оружия… если арестанты не зарабатывают никакой оплаты труда и денежного содержания, то должны получать 70 % минимального продовольственного пайка (650 г хлеба ежедневно)».

Таким образом, параллельно с казнями в начале войны стала применяться «перспективная» практика лишения свободы, которая имела двоякую цель: «испытание» и «изоляция». Для обоих понятий имелось подходящее обоснование: «Лишение свободы не должно давать подлецам и трусам возможность уклониться от военной службы. Солдаты, которые покинули часть, должны получить возможность проявить себя на фронте. Поэтому если особые обстоятельства не предполагают немедленного приведения приговора в исполнение, то на срок ведения войны принципиально должно применяться лишение свободы».

В феврале 1942 года в Вермахте стали формироваться особые полевые батальоны, как дополнения к «Sonderabteilungen». В них могли попадать как «выпускники» резервных подразделений, которые доказали свою пригодность для армии, так и те фронтовые солдаты, которые совершили незначительные проступки — они не попадали под трибунал, но все равно должны были пройти «курс перевоспитания».

Служба в особом полевом батальоне, который считался одновременно и штрафным, и воспитательным учреждением, была еще сложнее, нежели служба в «особых подразделениях» резервной армии. Служащих привлекали к тяжелому физическому труду и строгому армейскому воспитанию в прифронтовой зоне, максимально близко к воюющим войскам. В будни надлежало работать не меньше 10 часов, в воскресенье — не менее 4 часов. Причем речь шла не просто о тяжелом труде, а об опасном и тяжелом: разминировании, строительстве блиндажей, погребении тел. Пайка хватало только для поддержания жизненно важных функций. Максимальный срок службы в особом батальоне не превышал полгода. По истечении 6 месяцев у служащего имелась альтернатива: или возвращение в действующую часть, или передача в руки полиции как неспособного к усовершенствованию, то есть направление в концентрационный лагерь. Следует отметить, что в период с 1938 по 1944 год в концентрационные лагеря из Вермахта было направлено всего лишь около тысячи солдат. Как минимум две трети прибывало в лагеря из особых подразделений и особых батальонов.

Огромные потери на Восточном фронте вынудили Вермахт изменить систему исполнения наказаний, и призывать в армию и тех, кто еще недавно считался «недостойным военной службы». 2 апреля 1942 года Адольф Гитлер отдал приказ: «Искупление вины впредь должно широко использоваться на Восточном фронте…». Уже 14 апреля 1942 года в трех военных тюрьмах было сформировано три полевых арестантских подразделения (ФГА), численностью по 200 человек. В них зачисляли всех арестантов, кроме симулянтов, дезертиров, неоднократно самовольно оставлявшие часть и осужденных за подрыв боеспособности. В 1943 году число полевых арестантских подразделений достигло 20. Изначально каждое из них делилось на штаб и 5 или 6 «арестантских рот». К примеру, рота состояла из одного офицера, 17 унтер-офицеров, 33 штатных служащих и 166 арестантов. В целом соотношение «персонала» и арестантов в среднем было 1:3.

Одновременно с появлением полевых арестантских подразделений создавались полевые штрафные лагеря для немецких военнослужащих в Северной Норвегии и Лапландии. В лагеря направляли всех, кому за хорошее поведение в тюрьме было предусмотрено послабление и перевод в действующую часть. Каждый из лагерей должен был состоять из 600 арестантов. Охрана и вахтенный персонал в каждом лагере должны были насчитывать где-то по 285 человек. С конца 1942 года практику применения лагерей перенесли и на Восточный фронт.

 Руководители штрафных лагерей и полевых подразделений, могли выступать в роли военных судей. У вахтенного персонала в обоих учреждениях были одинаковые права и обязанности: «При малейшем сопротивлении, подстрекательстве или попытке к бегству уставной персонал обязан применять оружие на поражение. Предупредительного окрика не требуется. Чтобы пресекать попытки к бегству в бараках, по пути на работу и на рабочем месте, создаются определенные зоны, при вступлении в которые огонь ведется сразу же на поражение». Следует отметить, что отношение к арестантам  вахтенного персонала, мало чем отличалось от персонала концлагерей. Их в последствие, и  стали называть концлагерями Вермахта.

Условия в полевых арестантских подразделениях и штрафных лагерях были фактически одинаковыми: уже знакомые тяжелые работы в опасной прифронтовой зоне — разминирование, строительство бункеров и блиндажей и т. д. Кроме этого, сознательное ухудшение условий существования должно было достигаться за счет существенного сокращения продовольственного пайка и значительного увеличения «рабочего дня». В полевых подразделениях арестанты должны были трудиться как минимум 10 часов, в штрафных лагерях — не менее 12 часов. При всем этом, паек арестанта составлял 20% обычного.

Поскольку в лагерях, при указанных условиях жизни, трудоспособными являлось лишь четверть арестантов, их деятельность была признана неэффективной. В связи с этим был незначительно увеличен паек, а сами лагеря приблизили к объектам работ. Также был установлен срок пребывания в лагере – от 6 до 9 месяцев. До этого строк измерялся временем окончания войны. Теперь арестант по истечении срока мог быть направленным на фронт для «искупления вины» или продолжить свое «перевоспитание» в концлагере. Примерно 90% арестантов погибало непосредственно в лагерях, так и не выслужив свой срок. Причиной смерти являлись как обстрел противника, взрывы мин, расстрел охраной, так и голод, и побои.

Отмечается несколько случаев, когда для отражения атак противника, арестантам давали оружие, и то под надзором уставного персонала. Массовое же вооружение арестантов не производилось, ни на Западном, ни  на Восточном фронтах. Как полевые арестантские подразделения, так  и штрафные лагеря просуществовали в Вермахте до самого окончания войны. Как современники, так и исследователи по-разному оценивают эффективность существования этих дисциплинарных структур: от высокого качества выполнения работ, до бесполезного «плутания под ногами». Разница в оценках объясняется, скорее всего, тем, что в различных подразделениях существовали различные условия.  Общая численность этого контингента за весь период войны не известна. Можем лишь только отметить, что по состоянию на 1.10.1943 г. их насчитывалось 27 тысяч человек.

Еще одной разнообразностью пенитенциарных военных подразделений в Германии, были батальоны «999», которые по своей сути были близки к советским штрафбатам. Иногда этих штрафников еще называли «солдатами второго класса». В апреле 1942 года Верховное командование Вермахта издало приказ, согласно которого, все бывшие и нынешние осужденные на срок не более трех лет тюрьмы, если за ними не было зафиксировано никаких специальных наказаний (например, кастрация), призывались на воинскую службу в специальные испытательные подразделения. Первое такое подразделение возникло в октябре 1942 года и поначалу получило название «Африканская бригада-999».

Служба в бригаде-999 рассматривалась как «испытание фронтом», и лишь потом «недостойные» могли быть признаны пригодными к службе и переводиться в регулярные части Вермахта. При комплектации 999-х подразделений командование Вермахта обращало внимание на то, чтобы они представляли собой смесь из уголовных элементов, политически неблагонадежных элементов, религиозных диссидентов и людей, не прошедших расовые критерии, так называемых Нюрнбергских законов. Командование 999-ми батальонами поручалось надежным офицерам и унтер-офицерам, которые должны были не просто руководить и наводить дисциплину во вверенных им подразделениях, но и проводить в жизнь тактику косвенного уничтожения нежелательных элементов.

Генерал-лейтенант Курт Томс один из командиров Африканской бригады 999

Генерал-лейтенант Курт Томс один из командиров Африканской бригады 999

К моменту начала Второй мировой войны в Германии в тюрьмах и лагерях находилось около 300 тысяч противников гитлеровского режима. Всего же в местах заключения к 1939 году пребывало около миллиона человек. Так что, резерв для комплектования Вермахта был существенный. Приблизительно треть всех служащих 999-х штрафных батальонов были осуждены за активную антифашистскую деятельность либо имели родство с евреями, нечистую расу и т.п., а две трети – по уголовным статьям. При формировании 999-х батальонов, наряду с благозвучными обещаниями о возможном уравнении с обыкновенными военнослужащими, они имели существенные ограничения: перлюстрация почты, комендантский час, требование «самой суровой службы». В 999-й «испытательной части» в «устрашающих и воспитательных целях» приведение смертного приговора проводилось публично — провинившихся расстреливали перед строем.

Новобранцы 999-го батальона. 1943 г.

Новобранцы 999-го батальона. 1943 г.

999-е батальоны — это общее название для самых разнообразных военных формирований, которые на протяжении 1943–1945 годов использовались на самых различных театрах военных действий. Первоначально предполагалось, что 999-е батальоны будут использоваться для усиления немецко-итальянской группировки, воевавшей в Северной Африке. Однако перекинуть штрафные части в Африку было не так-то просто. Несмотря на все усилия лишь весной 1943 года некоторые из них оказались в Тунисе, куда были переброшены или по воздуху, или по морю. Здесь они применялись для прикрытия отхода основных военных частей. Остальные батальоны использовались в зависимости от обстановки на фронте. Оставшиеся в Италии остатки 999-х батальонов после окончания военных действий в Северной Африке были перевезены обратно в Хойберг, где были влиты в состав новых штрафных частей. В конце мая 1943 года новые 999-е батальоны направлялись в Грецию, где наряду с регулярными частями Вермахта служили в качестве оккупационных войск.

Забегая вперед, заметим, что в период с конца 1943 года по начало 1944 года некоторые из 999-х батальонов посылались на Восточный фронт. Немецкое военное командование предполагало использовать их для обороны позиций на Днепре, но данная затея потерпела провал. Большинство штрафников, и не только антифашисты, предпочитали переходить на сторону Красной Армии. Многие из них после этого использовались для нелегальной работы в немецком тылу. Опасаясь массового дезертирства, командование Вермахта приняло решение разоружить три 999-х батальона и использовать их для строительства защитных сооружений. После прорыва Красной Армии на Днепровском фронте 999-е батальоны были отозваны с Восточного фронта и переведены в Баумхольдер. После объединения в один 999-й батальон выжившие штрафники были направлены в Грецию.

В период с октября 1942 года по сентябрь 1944 года  через систему «испытательная часть 999» прошло более 28 тысяч человек. Из них  только две трети были бывшими заключенными, а все оставшиеся попали в бригаду-999 прямо из лагерей и тюрем. Уставной персонал, который отвечал за подготовку 999-х, за военное руководство на всех уровнях, начиная от роты, заканчивая отделением, составлял где-то 8500 человек.

В сентябре 1944 года Генрих Гиммлер приказал распустить 999-ю резервную бригаду, и всячески препятствовал направлению транспортов с резервами для полевых 999-х батальонов. Поводом для подобных мер стали действия «политических» в 999-х, которые летом 1944 года решились на подготовку вооруженного восстания. Армейское командование отмечало, что «пока в составе 999-х батальонов будут находиться политические заключенные, распространяющие коммунистические идеи отказа от борьбы, их боевое применение является рискованным». Самых трудоспособных служащих бригады направили на строительство укреплений линии Зигфрида, а всех остальных — в концлагерь Бухенвальд.

Второй структурой германской военной пенитенциарной системы, похожей на советские штрафбаты  были 500-е батальоны. Основой для создания «испытательной части-500», как они официально назывались, послужил приказ фюрера от 21 декабря 1940 года. В нем значилось: «Я неоднократно указывал на то, что на войне надо прибегать к самым суровым мерам, дабы сохранить дисциплину в части и в корне подавить любую попытку проявления трусости. Так и следует поступать в будущем. Однако мне хотелось бы дать честным солдатам Вермахта, которые в сложной ситуации однажды споткнулись, шанс для испытания, что невозможно и нецелесообразно делать в собственной части». «Служба в такой части не менее почетна, чем обыкновенная военная служба. Данные формирования ни в коем случае не имеют штрафного характера».

500-я часть не предназначалась просто для отбывания наказания. «Применение части должно проходить в самых трудных и самых опасных условиях». «Часть может формироваться только при возобновлении боевых действий. Она должна посылаться на самые опасные участки фронта — именно в этом ее основная функция. До тех пор она должна использоваться для самых тяжелых работ».

Возникновение 500-й части было спланировано специально для начала агрессии против СССР. Внешне она напоминала уже ранее существовавшие «особые подразделения». Однако их целевые установки никак не подходили к 500-й части. В «особых подразделениях» находились преимущественно такие солдаты, которые оценивались как «неполноценные, небоеспособные, безвольные». В новом формировании мы видим специально подобранных офицеров и унтер-офицеров, которые должны превратить его в успешную боевую единицу. В «500-й части» направлялись активные солдаты, которые с оружием в руках хотели проявить мужество, дабы доказать, что «они достойны почетной службы по защите немецкого народа в рядах Вермахта». Основной контингент для 500-й части подбирался из тюрем Вермахта, что не исключало поисков и в штрафных лагерях.

«Испытательные части» входили в состав регулярных войск. 500-й батальон по расписанию боевой численности и боевого снаряжения соответствовал обыкновенному пехотному батальону. Он состоял из четырех рот, причем четвертая рота была «тяжелой», т.е. была вооружена пулеметами. В последствии в батальон был добавлен противотанковой взвод, и тяжелые минометы. Уставной персонал 500-го батальона состоял преимущественно из солдат и офицеров, уже участвовавших в боевых действиях. В 1943 году он составлял 850-900 человек, а в общую численность батальона были добавлены пятая и шестые роты.  Батальон был полностью моторизован.  Всего было создано десять  500-х батальонов (в т ч. к ним относились 291-й и 292-й гренадерские батальоны), через которые за годы войны прошло 82 тысячи человек, в т.ч. 16 тысяч человек уставного персонала.

Во время вторжения в СССР каждая из трех групп армий имела один 500-й батальон. Истинное назначение 500-х батальонов – ударные части, точнее ударно-штрафное подразделение.

Штрафники 500-го батальона в России

Штрафники 500-го батальона в России

500-е «испытательные части» «не носили штрафного характера», но и не являлись обычными войсковыми частями. Военнослужащие проходили трехмесячную подготовку в учебных лагерях. В батальонах не было муштры, а велась только обширная боевая подготовка. Необходимо отметить,  что 500-е батальоны и во время подготовки, и во время пребывания на фронте не отличались от регулярных формирований Вермахта ни по униформе, ни по вооружению, ни по продовольственному снабжению. Каждый день после окончания занятий военнослужащих отпускали в увольнительную в город. Они также могли покинуть лагерь даже после вечернего построения. Военнослужащие сами несли охрану лагеря, получали почту, в свободное время пользовались развлечениями, и даже могли быть поощрены отпуском до «испытания фронтом». В тоже время, к вопросам дисциплины и наказаний за ее нарушения, к служащим были значительно строже, нежели в обычных частях. Обычным наказанием за их нарушение был расстрел (236 случаев за время существования батальонов), и лишь в исключительных случаях солдаты приговаривались к длительным тюремным срокам. Нередко их отправляли и в штрафные лагеря.

На фронте 500-е батальоны осуществляли разведку боем, «зачищали» захваченные населенные пункты с расстрелом раненных и местного населения, выполняли особо сложные и опасные задания. 500-е батальоны проходили испытание» там, где по большей части действовали только «элитные формирования» — в так называемом фокусе войны. Принципиальное различие состояло в том, что эти элитные части после окончания ожесточенной войны отзывались с фронта для отдыха и пополнения, а 500-е батальоны бросались на очередной горячий участок. То есть служба в 500-х батальонах сводилась к бесконечной череде кровопролитных сражений. Зачастую в боях батальоны теряли до 50% штатной численности, которую достаточно оперативно пополняли. Раненные, прошедшие излечение, направлялись обратно в свои батальоны. За год боев батальон практически полностью обновлял состав «испытуемых».

Солдаты 500-го парашютного батальона готовятся к операции «Rösselsprung» в Югославии

Солдаты 500-го парашютного батальона готовятся к операции «Rösselsprung» в Югославии

В январе 1942 года был издан приказ  фюрера «О помиловании для прошедших испытание во время войны». В нем говорилось, что для помилования надо было пройти некую «искупительную» цепочку:  полное или частичное освобождение от наказания, преобразование в более мягкое наказание, назначение условного наказания с испытательным сроком, отмена решения о разжаловании, удаление записи из штрафного списка, восстановление в качестве кадрового военнослужащего, реабилитация и полное восстановление в правах.  «Заявление о помиловании», как правило, посылалось наверх командиром роты. В некоторых случаях с подобной инициативой могли выступать сами «испытуемые» или их родственники. В этих редких эпизодах от командира роты требовалось соответствующее заключение и характеристика. Как правило, помилования просили тяжелораненые. Процесс его рассмотрения занимал 4-5 месяцев, и решение принималось на уровне командующего армией или главнокомандующим данного рода войск, а в некоторых случаях даже лично фюрером. Следует отметить, что в большинстве редких помилований, служащий оставался в своем же батальоне, но переводился в штат уставного состава. Известны и случаи посмертного помилования. К форме помилования, следует относить и уменьшение срока заключения, который служащий не отбыл, уйдя на фронт. В среднем за все время существования батальонов число помилованных в каждом батальоне составляло не более 150 человек.

7 ноября 1944 года вышло еще одно предписание: «Всех солдат нужно сразу же информировать о том, что в случае установленного перехода на сторону врага или позорного пленения ответственность будут нести родственники труса». Похоже, что  списали нормы с приказа Сталина №270, хотя они не помогли ни Красной Армии, ни Вермахту. Психологи утверждают, что в критической ситуации, человек думает, прежде всего, о собственной шкуре, а не о родственниках.

Следует отметить, что дисциплинарные подразделения были не только в составе Вермахта, но и в Люфтваффе и Кригсмарине. Их размеры также не превышали батальон и использовались они по своему прямому назначению рода войск.

Из вышеизложенного можно сделать вывод, что создание 500-х батальонов преследовало две цели: возможность устрашения солдат из регулярных частей, а также использование ударно-штрафных групп. Вместе с тем, малое количество выживших и получивших реабилитацию, не стимулировало «испытуемых» к проявлению героизма, в связи, с чем к концу войны батальоны потеряли свою ударную значимость.

Было среди штрафников и особое подразделение, под названием 36-я гренадерская дивизия СС «Дирлевангер». Ее история начинается с командира Оскара Дирлевангера, который воевал еще в Первую Мировую. На полях сражений Оскар получил два Железных креста. После войны учился в университете, где получил докторскую степень в области политологии. В 1934 году был осужден на два года по обвинению в сексуальных связях с 13-летней девочкой из Союза немецких девушек. С этим приговором Дирлевангер лишился ученой степени, воинского звания и наград, членства в партии и работы. По совету своего однополчанина и близкого друга Готтлоба Бергера, который был начальником штаба рейхсфюрера СС, Дирлевангер, выйдя из тюрьмы, записался добровольцем в Испанию, где воевал в легионе «Кондор». В 1940 году Дирлевангер при поддержке Бергера был принят в войска СС в звании оберштурмфюрера  и сформировал    подразделение «Ораниенбург» из 84 осужденных ранее браконьеров. Группа использовалась для выполнения разведывательных операций в лесах Европы. Ввиду успешности подразделения, в ноябре 1940 года его штат расширили до 300 человек и переименовали в зондеркоманду «Доктор Дирлевангер». Впоследствии, в связи с ростом штатной численности, подразделение последовательно называлось и переводилось на соответствующий штат:  батальона (SS-Sonderbataillon Dirlewanger), затем полка (SS-Sonderregiment Dirlewanger), и наконец, бригады (SS-Sonderbrigade Dirlewanger). В конце войны на основе бригады и нескольких пехотных подразделений была создана дивизия СС. Хотя ее максимальная численность в 1944 году и достигла 6 тысяч человек, полноценной дивизией она так и не стала.

Оскар Дирлевангер в звании оберфюрера СС. 1944 г.

Оскар Дирлевангер в звании оберфюрера СС. 1944 г.

В середине 1941 года батальон отправляют в Польшу, для борьбы с местными партизанами, доукомплектовав личный состав убийцами, насильниками, грабителями, гомосексуалистами и прочей нечистью. Попав в Польшу, «бойцы» принялись заниматься любимым делом. Они насиловали, убивали, грабили и жгли целые деревни. Бесчинства батальона вызывали отвращения даже в руководстве СС и по просьбе Вильгельма Крюгера, руководителя СС и полиции в Польше, в январе 1942 года батальон отправили в Белоруссию, где он за несколько недель уничтожили 1050 человек, принимая участия в антипартизанских операциях. В Белоруссии состав батальона пополнился за счет местных уголовников: русских, украинцев и белорусов. К весне 1943 года подразделения уже состояло из 700 человек, 300 из которых были выходцами из Советского Союза. Практически все крупные карательные операции в Белоруссии проходили при участии уже полка Дирлевангер. Его подразделения принимали участие и в уничтожении, теперь уже знаменитой, деревни Хатынь. Благодаря своим «достижениям»  зондеркоманда удостоилась звания регулярного подразделения Вермахта, а сам командир получил очередной Железный крест.

Оскар Дирлевангер среди  офицеров зондеркоманды

Оскар Дирлевангер среди офицеров зондеркоманды

В ноябре 1943 года полк был привлечен к пограничным боям в составе группы армий «Центр» в попытке сдержать наступление Красной армии. Через месяц боев от полка осталось 259 человек. За несколько месяцев численность полка была восстановлена, но добровольцы с оккупированных территорий уже не привлекались в зондеркоманду из-за ненадежности в сражениях на линии фронта. Кроме того, само подразделение на фронте более не использовалось. С началом Варшавского восстания личный состав «Дирлевангера» был направлен на его подавление, в ходе которого неоднократно совершал изнасилования, грабежи, жестокие убийства гражданских лиц. В ходе боев подразделение получило трехкратное пополнение численности, а к их исходу,  имело лишь 20% от общей его численности.

Солдаты СС «Дирлевангер» в Варшаве на подавлении восстания. 1944 г.

Солдаты СС «Дирлевангер» в Варшаве на подавлении восстания. 1944 г.

Солдаты СС «Дирлевангер» в Варшаве на подавлении восстания. 1944 г.

В октябре 1944 года зондеркоманда разрослась до численности бригады и была переброшена на подавление словацкого восстания. В конце года ее снова бросают в бои против Красной Армии, в которых Дирлевангера ранят и он попадает в баварский госпиталь. Новым командиром подразделения становится бригаденфюрер СС Фриц Шмедес, которого через несколько дней отстраняют от должности, за отказ выполнять бессмысленный приказ Гиммлера, а бригада отводится на переформирование. В феврале бригаду называют дивизией и опять под командованием Шмедеса без увеличения численности бросают на фронт в Силезию, откуда она в апреле 1945 года частично разбежалась, а частично попала в плен к американцам. Как ни парадоксально, но практически никто из солдат зондеркоманды, включая и их командира Шмедеса, не были привлечены к ответственности.

Сам Оскар Дирлевангер попал в плен, лечился в госпитале города Альтсхаузен. 1 июня польские солдаты французского оккупационного корпуса перевели его в тюрьму, где стали регулярно избивать. В конце концов, 7 июня 1945 года Дирлевангер скончался в госпитале, не вынеся побоев. По неполным оценкам зондеркоманда Дирлевангера виновна в гибели  более 30 тысяч человек.

Заканчивая описание германской военной пенитенциарной системы, отметим, что по общим оценкам, через нее прошло около 150-200 тысяч человек. Это составляет чуть больше 1% общей мобилизационной численности войск Третьего рейха.

Штрафные части СССР

Практика использования дисциплинарных воинских частей в царской России, столкнулась с неожиданным сопротивлением наказанных. Оказалось, что обычная каторга, намного лояльней к преступникам, нежели арестантские роты. В связи с этим, арестанты совершали новые преступления, чтобы покинуть роты, и быть направленным на каторгу. Поэтому в конце XIX века, правительство было вынуждено провести кардинальные реформы. Были сформированы военно-исправительные роты, срок содержания в которых снижался с шести лет до трех. Направлению в эти военно-исправительные учреждения подлежали низшие воинские чины за совершение воинских преступлений, не представляющих большой общественной опасности. В первоначальный период нахождение в роте не засчитывалось в общий срок службы, и осужденный после отбытия наказания возвращался обратно в свою войсковую часть для дальнейшего прохождения службы. Позже эту норму упразднили. Реальной задачей военно-исправительной робы было не исполнение наказания, а приучивание служивого «к требованиям дисциплины и обязанностям строевой службы». Дисциплинарные роты от обычных воинских частей отличались более строгим режимом и ограничением некоторых прав. Их служащие носили обычную военную униформу, а не арестантские робы. Заключенные располагались в общем помещении обычным казарменным порядком; но казарма была обнесена оградой и ворота были всегда на запоре; без особого разрешения никому из посторонних вход за ограду не разрешался. Свидания допускались по общим тюремным правилам, притом «с крайней разборчивостью» и «сколь можно реже». Заключенные обучались строю, гимнастике, фехтованию, стрельбе, Закону Божию и грамоте. Строевые занятия производились не только внутри, но и вне ограды. По усмотрению командования, содержание караула могло быть возложено на состав заключенных. Служивым полагалось увольнение. Отличающимся особенно хорошим поведением и знанием службы срок заключения мог быть сокращен до 1/6. Питание в дисциплинарных частях не отличалось от обычных войсковых подразделений. Таким образом, к началу ХХ века в России сложилась вполне цивилизованная и эффективная система военных пенитенциарных учреждений, состоящая из 4 дисбатов и 2 дисциплинарных рот.

А вот первые штрафные части были сформированы в Русской армии лишь в сентябре 1917 года. Поскольку к тому времени фронт, со стороны России, уже практически был развален, штрафные части участия в боях не принимали и буквально через несколько месяцев были распущены.

Дисциплинарные части были возобновлены в середине 1919 года уже в Красной Армии. До начала войны действовало 6 таких частей. В них направлялись военнослужащие рядового и младшего начальствующего состава, осуждённые военным трибуналом к лишению свободы на срок от шести месяцев до двух лет за самовольные отлучки. В дальнейшем практика пошла по пути замены лишения свободы на срок до двух лет направлением в дисбаты военнослужащих, совершивших и общеуголовные преступления незначительной общественной опасности. В 1941 году все дисциплинарные части были расформированы либо включены в состав воинских подразделений.

В самые критические дни Великой Отечественной войны, когда Красная Армия окончательно перестала воевать, а лишь безостановочно отступала, появился приказ Сталина №227 от 28.07.1942, с помощью которого командование должно было навести порядок и дисциплину в войсках. В частности этим приказом вводились штрафные батальоны фронтового подчинения, численностью до 800 человек, куда направлялись средние и старшие командиры, и соответствующие политработники всех родов войск, провинившиеся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости. Кроме того, вводились штрафные роты армейского подчинения, численностью 150-200 человек, куда направлялись рядовые бойцы и младшие командиры. Штрафные подразделения предписывалось ставить на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

Функционирование штрафных подразделений регламентировало «Положения о штрафных батальонах и штрафных ротах, а также штаты штрафного батальона, штрафной роты и заградительного отряда», объявленные приказом Наркома Обороны 18.09.1942 №298.

Согласно Положению к постоянному составу штрафбата и штрафной роты относились: командиры и комиссары батальона и рот, а также командиры и политруки взводов. Постоянному составу штрафбатов сроки выслуги в званиях по сравнению с командным, политическим и начальствующим составом строевых частей действующей армии сокращались наполовину. Каждый месяц службы в постоянном составе штрафбата засчитывается при назначении пенсии за шесть месяцев.

Срок службы штрафников в батальонах и ротах определялся от одного до трех месяцев. Лица, направляемые в штрафбат или штрафную роту, подлежали разжалованию в рядовые с выдачей красноармейской книжки специального образца. Ордена и медали у штрафника отбирались и на время его нахождения в штрафном батальоне или роте передавались на хранение в отдел кадров фронта или армии. Штрафники могли быть назначены на должности младшего командного состава с присвоением званий ефрейтора, младшего сержанта и сержанта. За боевое отличие штрафник мог быть освобождён досрочно по представлению командования штрафбата или роты, утверждённому военным советом фронта или армии. За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представлялся к правительственной награде. Все освобождённые из штрафбата или роты восстанавливались в звании и во всех правах. Штрафники, получившие ранение в бою, считались отбывшими наказание, восстанавливались в звании и во всех правах и по выздоровлении направлялись для дальнейшего прохождения службы, а инвалидам назначалась пенсия из оклада содержания по последней должности перед зачислением в штрафной батальон или роту. Семьям погибших штрафников назначалась пенсия на общих основаниях со всеми семьями командиров или военнослужащих из оклада содержания по последней должности до направления в штрафбат или роту. За неисполнение приказа, членовредительство, побег с поля боя или попытку перехода к врагу командный и политический состав штрафного батальона или штрафной роты обязан был применить все меры воздействия вплоть до расстрела на месте.

Вот и все «писаные» правила службы в штрафных подразделениях Красной Армии. Все остальное написанное «исследователями» и снятое «гениями» относится к легендам. Самые распространенные из них,  мы сейчас перечислим.

И так. Штрафные подразделения никогда не закреплялись за одной дивизией или полком, а  прикреплялись к ним лишь на время выполнения конкретной задачи. Поэтому они всегда «мигрировали» по фронту или армии, находясь в подчинении или командующего фронтом или армии.

Никогда, за спинами штрафников не находились заградотряды, тем более, что они всегда были за второй-третьей линией обороны, а штрафники на «передке». За поддержание порядка и дисциплины отвечал постоянный состав штрафного подразделения. Он же не только мог «положить» бегущих с поля боя, но и обязан был это сделать.

Питание и обмундирование штрафников по нормам было аналогичным другим воинским частям, но на практике получалось гораздо лучше, поскольку штрафные подразделения снабжались с фронтовых и армейских складов, минуя дивизию и полк, где сколько-нибудь, да украдут. Тоже относилось и к вооружению и боепитанию. Как правило, обычные стрелковые части уступали штрафникам в вооружении. Никогда и нигде штрафников не кидали в бой безоружными, ибо за них отвечал не какой-нибудь полковник-самодур, а командующий армией, или фронтом.

Кадры из фильма-фэнтези «Штрафбат»

Кадры из фильма-фэнтези «Штрафбат»

Кадры из фильма-фэнтези «Штрафбат»

Ни политических, ни уголовных осужденных из числа гражданских в штрафных подразделениях никогда не было. Если в штрафниках находился боец с прошлой судимостью, полученной на «гражданке», то попадал он в штрафное подразделение в качестве призванного красноармейца, реабилитированного судом, и за проступок совершенный на службе, а не за «гражданские грехи». Естественно, что лица, совершившие тяжкие преступления реабилитации не подлежали, а значит, в штрафниках их не было. О «ворах в законе» в штрафных подразделениях и речи не могло идти.

Командование штрафных подразделений не имело право увеличивать срок наказания. А об уменьшении срока — могло только направлять представление на утверждение. Командование штрафных подразделений (единственная военная структура в армии) не имело ППЖ (походно-полевых жен). Санитарки и медсестры привлекались временно, на время боевых действий из других подразделений.

Никогда осужденные офицеры не направлялись в штрафные роты, только в штрафбаты. И наоборот, военнослужащий, не имевший офицерского звания, не попадал в штрафбат, только в штрафную роту. Ни офицеры, ни солдаты, вышедшие с окружения или побывавшие в плену не направлялись в штрафные подразделения. Для этого существовали штурмовые батальоны, о которых речь пойдет ниже. Раненные в штрафных подразделениях, и прошедшие излечение, не могли быть направлены обратно к штрафникам, даже если бы они такое желание и изъявили. К штрафным подразделениям не могли «прибиться», ни гражданские, ни иные военнослужащие, не говоря уже о священниках, детях либо невестах.

Особые отделы, а после и СМЕРШ, никогда не курировали штрафные подразделения, если не вели там дел по своей компетенции. Они имели слишком малый штат и слишком много забот, чтобы «маяться дурью».

В штрафных подразделениях никто не обращался к начальству «гражданин». Только «товарищ». И командиры не называли своих подчиненных штрафниками. Армейские уставы соблюдались похлеще обычных войсковых частей.

Не существовало и женских штрафных подразделений, осужденные отбывали наказания в гражданских исправительных учреждениях. Также не существовало ни танковых, ни морских, ни авиационных штрафных подразделений. Только стрелковые, пехотные. Тогдашнему командованию Красной Армии (как впрочем, и других стран) в голову не приходило посадить штрафника на самолет, танк или корабль, чтобы он сбежал к противнику. До этого додумались только современные «исследователи», «найдя рассекреченные документы».

Удельный вес награжденных в штрафных подразделениях в два-три раза выше, чем в обычных боевых частях. А удельный вес в штрафных батальонах (офицерских) в два-три раза выше, чем в штрафных ротах. Зачастую солдатские медали на груди старших офицеров, свидетельствовали, что награжденный прошел штрафбат.

Всего в период Великой Отечественной было сформировано 65 штрафных батальонов и 1037 штрафных рот. Такое число объяснялось тем, что многие из них существовали короткое время. Например, 1-й и 2-й штрафные батальоны, сформированные к 25 августа 1943 года из бывших военнопленных, уже спустя два месяца были распущены, а их личный состав восстановлен в правах. Всего в составе штрафных подразделений в разные годы воевало: в 1942 году – 24 993 человека, в 1943-м году – 177 694, в 1944-м году – 143 457, в 1945-м году – 81 766. Таким образом, за всю войну в штрафные подразделения было направлено 427 910 человек, что составляет 1,2% мобилизованных за годы войны.

Среднемесячные потери постоянного и переменного личного состава всех штрафных частей за год составляли 14 191 человек, или 52% от среднемесячной их численности  — 27 326 человек. Это в 3-6 раз больше, чем среднемесячные потери личного состава в обычных войсках в тех же наступательных операциях. Так, что «искупление кровью» было на деле, а не на бумаге.

Третьей разновидностью штрафных подразделений являлись отдельные штурмовые стрелковые батальоны (ОШСБ), введенные приказом  НКО № Орг/2/1348 от 01.08.1943. Советское командование, напустив в преамбулу приказа «идеологического туману», нашло способ вернуть в строй тысячи боевых офицеров, томившихся в проверочных лагерях НКВД.

Штурмовой батальон в боях за город

Штурмовой батальон в боях за город

Атака штурмбата

Атака штурмбата

В батальон зачислялся командно-начальствующий состав, находившийся длительное время на территории, оккупированной противником, и не принимавший участия, либо не имеющий доказательств участия в партизанских отрядах. Батальоны предназначались для использования на наиболее активных участках фронта. Их численность равнялась штатному стрелковому батальону – 927 человек. На должности командиров, замполитов, начальников штабов и командиров рот зачислялись офицеры действующей армии. Все остальные должности рядовых и младшего начальствующего состава заполнялись спецконтингентом спецлагерей НКВД. Им выдавали красноармейские книжки, в которых было записано — «красноармеец-лейтенант», «красноармеец-майор», «красноармеец-полковник» и т.п. Вооружение данных подразделений ничем не отличалось от штатных стрелковых подразделений. Срок пребывания личного состава в штурмбатах  устанавливался в два месяца участия в боях, либо до награждения за проявленную доблесть в бою или до первого ранения. После чего личный состав при наличии хороших аттестаций мог быть назначен в полевые войска на соответствующие должности командно-начальствующего состава. Несмотря на то, что спецконтингент официально не был ни осужден, ни лишен званий и наград, он имел обычную солдатскую форму с такими же солдатскими знаками различий. Также он получал и солдатское жалование. В то же время, семьям личного состава, назначенного в батальоны из спецлагерей НКВД, предоставлялись все права и преимущества, определённые законом для семей начальствующего состава. За время войны было сформировано 29 таких батальонов, общей численностью около 25 тысяч человек. Причем каждый штурмбат существовал не более двух месяцев, после чего расформировывался. За это время спецконтингент либо погибал, либо был ранен, либо переводился в действующую армию. Последний батальон был расформирован 9 мая 1945 года.

Сопроводиловка к списку погибших на 13 листах

Сопроводиловка к списку погибших на 13 листах

Учитывая, что штурмбаты бросали на самые активные участки фронта, их потери были сопоставимы со штрафниками, а иногда были и выше. По воспоминаниям фронтовиков, иногда батальон принимал участие лишь в одном бою, терял до 75 % личного состава и переводился в действующую армию. Также отмечают, что случаев не выполнения поставленной задачи за штурмбатами не значилось. Именно эти штурмбаты брали Будапешт и Вену, штурмовали Берлин.

Интересно, что при возвращении званий, офицеров заставляли еще и сдавать экзамены на знание Боевого устава Красной Армии.

Наградной лист на командира штурмбата

Наградной лист на командира штурмбата

К сожалению, даже по сравнению со штрафбатами, мы очень мало знаем о штурмбатах. Но офицеры, прошедшие через три ада  — плен, лагеря НКВД, штурмбат —  вынесли на себе немыслимые тяготы, лишения и ужасы войны, проявив при этом исключительное мужество и героизм. А награждались, как правило, командиры.

И еще одно важное замечание. Вы наверно заметили, что в материале отсутствуют фотографии штрафников. Это не «прокол» автора. Их просто нет в природе. Не посылали корреспондентов делать репортажи в штрафбаты. Не те это герои были для советской идеологической машины.

Штрафные войсковые формирования других стран

Британская военная история почти не содержит информации о пенитенциарных подразделениях в армии. Все архивы оказались весьма тщательно подчищены. Есть лишь скупое упоминание о том, что штрафные войсковые формирования в Великобритании появились в 1804 году, когда был сформирован Королевский африканский корпус (Royal African Corps), который состоял их дезертиров и осужденных гражданских лиц, а также туземцев. Однако, воспоминания ветеранов войны, все же просочились в прессу и мемуары. Они позволяют сделать вывод, что во время Второй мировой войны в Британии была распространенной практика призыва в армию заключенных, которым по окончанию войны упразднялся не отбытый срок заключения. Такие военнослужащие встречались в обычных частях всех родов войск: в авиации, на флоте и в сухопутных войсках. Как ни странно, эта практика чаще применялась к гражданам других национальностей, нежели к коренным англичанам. Возможно, это было связано с тем, что до 1993 года, дезертирство  в Англии считалось одним из самых тяжких преступлений.

Упоминания о штрафных подразделениях в армии США практически полностью изъяты из официальной истории, а все факты их существования или засекречены, или просто удалены из всех документов. Официальная история США очень не любит упоминать о таких неудобных для нынешней государственной идеологии фактах и событиях, как людские потери от голода и болезней в объеме около 8 млн. во время Великой депрессии, или содержание в концентрационных лагерях сотен тысяч граждан США японского происхождения после нападения Японии на Перл-Харбор. В военных архивах США нет четкого указания, что та или иная воинская часть комплектовалась из заключенных и арестантов и являлась штрафной. Но некоторые сведения о штрафниках все, же сохранились на страничках прессы, то ли по недосмотру цензуры, то ли еще в период отсутствия запретных норм. Так в журнале «LIFE» от 4 мая 1942 года на 32 странице  размещено фото и текст под названием «Тренировка заключенных пенитенциарных учреждений Огайо для службы в армии США». А на следующей странице размещена статья под названием «Тюрьма на острове сейчас превратилась в приемный пункт для рекрутов военно-морского флота США».

Официальная статистика США отмечает, что во время Второй мировой войны из 84 245 заключенных в военных тюрьмах 42 373 были возвращены на службу во время отбывания наказания или после него. Это касалось солдат совершивших нетяжкие военные преступления и прошедших программу исправления. Такая программа представляла собой усиленное военное обучение с высокой физической нагрузкой в специальных пенитенциарных частях военного ведомства. Сравнить такие учреждения с нашими сегодняшними дисбатами нельзя, поскольку в них перевоспитывают каторжным трудом, а не воинским обучением.

Многие ветераны войны отмечали, что в ​​США обычной практикой было во время войны, отправлять осужденных преступников на службу в армию вместо тюрьмы или в подразделения какой-либо другой общественной службы. Это объяснялось тем, что сотни тысяч военнообязанных мужчин, работавших на предприятиях, выполнявших государственный оборонный заказ, были освобождены от призыва в армию. По всей видимости, судьи имели право по выбору осужденного за нетяжкие преступления направлять его либо в армию, либо в тюрьму. Такие факты описаны в исторической исследовательской литературе, в частности в работах Рэя Хильдрета.

В подтверждение этого, говорит и фильм «Грязная дюжина» Роберта Олдрича, производства 1967 года, в котором он рассказывает о воинской части США из уголовников, которая выполняла  важную, но также очень рискованную секретную миссию. В прологе к роману, на котором основан фильм, писатель Э.М. Натансон заявляет, что, хотя он слышал легенду о существовании такого подразделения, он не смог найти никакого подтверждения в архивах армии США. Может быть из-за этой приписки, с момента выхода фильма, официальных опровержений по поводу существования подразделения до сих пор не последовало.

И последний аргумент. В США до сих пор существует программа исправления осужденных военнослужащих, зародившаяся еще в годы  Второй мировой войны.

Созданные королем  Франции Луисом Филиппом I  два батальона легкой пехоты Африки (Bataillons d’Infanterie Légère d’Afrique или BILA), со временем разрослись до пяти. В 1927 году три из них были распущены, а два были интернированы в лагеря в 1940 году, после поражения Франции. В 1944 году был воссоздан один батальон, который «дожил» до 1972 года. В этих батальонах служили лица, имеющие действующие тюремные сроки, а также военнослужащие, совершившие дисциплинарные проступки. Дисциплина и условия жизни в батальонах были чрезвычайно суровыми, телесные наказания были основой службы. Батальоны не только принимали участие в боях, но и выполняли роль строительных войск, строя пустынные форты, дороги и мосты. Следует отметить, что эти батальоны не относились к Иностранному легиону, хотя зачастую и размещались в одних местах дисклокации, а были дисциплинарными структурами армии.

Многие батильонеры наносили татуировки, покрывающие большую часть тела, как это было принято во французском преступном мире начала 20-го века, что потом было предметом их гордости на гражданской жизни. За все время существования батальонов в них прошли службу 150 тысяч человек, из которых погибло около 10 %.

В 1939 году правительством Деладье в подчинении военного ведомства создаются 9 «Компаний иностранных рабочих» (CTE), предназначенных для выполнения работ в стратегических и приграничных зонах и в военных лагерях. В подразделения зачислялись иностранцы, получившие право во Франции на убежище, чтобы принести пользу французской армии в виде работ, вместо военной службы. Альтернативой службы в СТЕ была служба в Иностранном легионе. Другими словами, выбор у беженцев был небольшой. Численность каждого подразделения СТЕ — 250 человек, а общая численность достигала 2,3 тысячи человек. Среди иностранцев преобладали беженцы с Испании, Бельгии и евреи с различных стран.

В 1939-1940 годах французская армия организовала 20 «подразделений нежелательных» из лиц недостойных для службы в армии. Кроме того, в марте 1940 года было создано 5 специальных подразделений из лиц, подозреваемых в политической активности, в основном из коммунистов либо их сторонников. Эти подразделения, не вооружались, а использовались для выполнения инженерных работ оборонного характера. Численность эти подразделений составляла 6,3 тысячи человек.

После поражения Франции, служащие всех этих подразделений были интернированы, хотя многие сбежали с лагерей и присоединились к Сопротивлению.

Данных о существовании штрафных подразделений в Японии выявить не удалось. Возможно, их и не имело смысла иметь при существующей в Японии системе смертников, которая состояла из пяти категорий. Первая – морские пилоты-камикадзе, которые атаковали корабли противника. Вторая – пилоты-камикадзе сухопутной армии, которые атаковали советские колонны, танки или грузовики. Третья – подводники-камикадзе, которые направляли свои человеко-торпеды или катера-бомбы в корабли противника. Четвертая категория – парашютисты, которые атаковали аэродромы, склады и прочие объекты с помощью бомб и огнеметов. И пятая, самая распространенная и многочисленная категория – пехотинцы-смертники, которые с противотанковыми минами на шестах или специальных приспособлениях, или просто со взрывчаткой в рюкзаках и тому подобными способами, атаковали вражеские танки. Также к пехотинцам относятся и смертники, прикованные цепями в ДОТах и горных пещерах к пулеметам. Независимо от рода войск и ведомственного подчинения японские отряды смертников именовались «тэйсинтай» (ударные отряды), которые активно начали формироваться после 1943 года. Погибшие смертники причислялись к лику святых покровителей Японии, становились национальными героями, их родные сразу становились очень уважаемыми людьми. Общим правилом тэйсинтай являлось самопожертвование с целью уничтожения превосходящих сил противника.

Японские пилоты-камикадзе

Японские пилоты-камикадзе

Японские солдаты  одного из отрядов «тэйсинтай» перед выходом на задание «причащаются»

Японские солдаты  одного из отрядов «тэйсинтай» перед выходом на задание «причащаются»

Следует отметить, что практической пользы от таких действий всех категорий смертников было немного. Хотя психологическое воздействие, особенно на флот союзников в первое время, было ошеломляющее. Со временем необычное поведение японцев-смертников западной прессой легендизировалось, а после и героизировалось японской, и с высоты сегодняшних лет, складывается впечатление, что только они одни и воевали в японской армии и флоте.

И в заключение. Штрафные подразделения не были изобретением сталинского режима, а существовали во многих странах с древних времен. Штрафбаты вводились по необходимости обеспечения фронта пушечным мясом, а не для каких-либо других декларируемых целей, прикрываемых словами о патриотизме и любви к родине. В тоже время, в определенной степени они выполняли и определенную роль социальной справедливости. Штрафники нужны были для пополнения войск в силу их критической нехватки на фронте. Отсюда такие шаги в Германии и СССР. Союзники не имели значимых человеческих потерь, а значит, и не было у них необходимости в масштабных штрафбатах, хотя тоже не брезговали «сидельцев» отправлять на фронт. Какого-либо существенного влияния на ход войны, штрафные подразделения не оказали, а их роль в войне значительно легендизирована. Ограничение официальными властями сведений о штрафных подразделениях, скорее связано с моральной стороной проблемы, нежели с какими-либо другими аспектами. Ведь в любом случае речь идет хоть и о военных, но преступниках.

По материалам сайтов: http://actualcomment.ru; https://ru.wikipedia.org; http://old.redstar.ru; https://en.wikipedia.org; https://narkompoisk.ru; https://militaryarms.ru; https://www.yaplakal.com.

Литература: Васильченко А. В. Штрафбаты Гитлера. Живые мертвецы вермахта. — М.: Яуза-Пресс, 2008,  Пыхалов И. Великая оболганная война. — М., 2005.